Дрожу. Лейла всхлипывает, водя пальцами по моим заросшим щекам. На ее глазах томная поволока.
— Пипец. Я сейчас упаду… — хриплю ей на ухо. — Ты выжала из меня все соки.
Она отвечает не словами. Только пальцами, вцепившимися в меня. Только телом, выгнувшимся мне навстречу. Только взглядом, в котором нет страха, но есть принятие и довольство качественно оттраханной женщины.
— Я бы тебе предложила прилечь, но у нас с Ками один диван на двоих.
Заставляю себя от нее оторваться, чтобы привести себя в порядок. Разговаривать на серьезные темы в таком виде кажется категорически невозможным.
— Чаем хоть напоишь? — усмехаюсь я.
— Конечно. Только переоденусь. Ты меня опять испачкал.
Лейла рдеет, отворачивается к ванне, делая вид, что настраивает температуру воды. Даю ей время отдышаться. Хотя по правде, вообще не хочется оставлять ее ни на секунду. Я плыву без весел, и это хреново. Такие вещи решаются исключительно на трезвую голову.
Обмываю член, обещая себе не допускать больше таких косяков. Заправляю трудягу в брюки и выхожу.
Пока Лейла принимает душ, завариваю нам чай. Прохожусь с инспекцией по шкафчикам, удивляясь, как за такое короткое время здесь успели обжиться, и все время косясь на сопящую буквально в нескольких метрах Ками, которую, кажется, ничуть не тревожит шум, с которым я хозяйничаю в зоне кухни.
Шорох со стороны коридора говорит о том, что Лейла закончила. Оборачиваюсь. Она стоит, будто не решаясь войти. И так внимательно на меня смотрит…
— Чего застыла? — улыбаюсь я.
— Не знаю. Как-то… в это трудно поверить, — усмехается она.
— Наверное, — пожимаю плечами. — Но в жизни случается и не такое.
Лейла ощутимо расслабляется. Протискивается мимо меня к столу.
— До тебя эта квартира казалась мне довольно просторной, — улыбается, сама того не желая, подводя нас к нужной теме.
— Об этом я и хотел поговорить.
— О твоих размерах?
Зараза. Смущается, но все равно провоцирует. Р-р-р.
— О размерах твоей квартиры. Тебе не кажется, что нам нужно жилье побольше?
— Нам? — Лейла сглатывает, прячась за чашкой с чаем.
— Если мы планируем регулярные встречи, это необходимо.
— А мы планируем? — откашливается она.
Нет, в том, что Лейла тоже переживает о нашем будущем, нет ничего удивительного. Просто… А-а-а. Черт. Как все сложно! Мы же не будем это обсуждать, да? Я просто не знаю, как об этом сказать деликатно! Она же неглупая, и сама все понимает…
— Конечно. Мне очень хорошо с тобой. Тебе вроде бы тоже.
— Да, — часто кивает Лейла.
— Ну, тогда ответ очевиден. Насчет квартиры не парься. У меня есть знакомый риелтор, он все сделает.
— Не знаю. Ками только-только привыкла к этой. Понимаешь, для нее ведь большой стресс и наш развод с Ником, и переезд. А тут опять новый район…
Это, конечно, аргумент.
— Я что-нибудь придумаю.
— Не знаю, Адам. Это, наверное, дорого.
Разделяющий нас стол совсем крошечный. Я наклоняюсь через него, обхватываю ее шею ладонью. Знаю, что она очень сильная и со всем справится. Но оттого еще больше хочу оградить ее от любых сложностей.
— Вопрос цены не должен тебя тревожить. Оставь это дело мужчине.
Лейла упрямо молчит. А меня это злит. Не молчание, нет. То, что ей пришлось стать самостоятельной в тех вопросах, которые женщина решать не должна. Желание придушить ее бывшего становится прямо-таки навязчивым. Где она вообще откопала этого мудака?! Как смогла полюбить его, как могла ему отдаваться? Р-р-р… Кажется, мне, наконец, становится понятно, почему считается, что надо жениться на девственнице.
Я… Ревную.
— Лейла! Я не твой гребаный Никита. Я могу взять ответственность за свою женщину. Это не обсуждается, ясно?
Я вижу ее борьбу. И выдыхаю, лишь когда она подчиняется.
— Ну… ладно.
— Так я напрягу риелтора?
— Если все действительно так серьезно.
— Иди сюда, — велю я, откидываясь на спинку стула. Лейла послушно перебирается ко мне на колени. Крепко, я бы сказал, с каким-то отчаянием меня обнимает. Чешет нос о мою бороду. Я млею. Но стараюсь, чтобы мой голос звучал строго. С ней нельзя пока расслабляться.
— Что? Говори.
— Тебе не кажется, что мы торопимся?
Если только немного. Но ей вряд ли стоит об этом говорить.
— Нет. А почему тебя это волнует?
— Потому что я не одна. У меня дочь. Мне нужно думать о ней.
— Я никогда ее не обижу. Обещаю. И вообще, я люблю детей.