Я пью вторую порцию просекко в безуспешной попытке угомонить разбушевавшуюся фантазию. Улыбаюсь, разговариваю с коллегами. Корпоратив — действительно неплохой повод наладить связи внутри коллектива и проявить себя. Мне это нужно — я хочу закрепиться. Нельзя упустить такую возможность.
— Тебе не жарко? Почему ты не снимешь пиджак? — изумляется Васька, обмахиваясь папкой меню.
Действительно! Я же зачем-то надела топ, который казался мне довольно компромиссным вариантом как для офиса, так и для вечеринки, которая намечалась сразу после работы. И мне действительно жарко. Очень. И от шампанского, и от количества людей, и — будь оно всё проклято — от его взгляда, который я ловлю каждый раз, когда отрываюсь от своего бокала. Подпираю локтем стойку, делаю глоток. Решаю: хватит. Решительно стаскиваю с плеч пиджак и аккуратно складываю на спинку стула. Но даже в этом движении ощущаю напряжение, ведь я почти уверена, что он следит за каждым моим движением.
И я ничуть не преувеличиваю. Стоит мне чуть повернуть голову, и я опять наталкиваюсь на его темный взгляд. Адам разговаривает, кажется, с кем-то из брокеров. Кивает, слушает, но в тот самый момент, когда я смотрю, наши глаза встречаются, он довольно бесцеремонно прерывает разговор и делает шаг к нам с Васькой. Я в панике отворачиваюсь.
— Ты только что превратилась из «молодого специалиста» в femme fatale, — хохочет мне в ухо Вася. — Я, пожалуй, свалю.
— Не смей! — шиплю я, но эта зараза в самом деле уходит, с намеком пошевелив бровями. Чертыхаясь про себя, я утыкаюсь взглядом в бокал. И вдруг прямо над ухом слышу:
— Ну как тебе праздник? — спрашивает Адам. Его голос тихий, почти интимный. Но внутри него — напряжение, натянутое, как струна. И венка на шее подрагивает…
— Прекрасно. Очень душевно получилось. Но я думала, ты захочешь отметить его с семьей.
— А, это обязательно. На выходных. Сегодня у меня другие планы.
Его горячий взгляд соскальзывает с моих губ вниз по шее и останавливается на взволнованно вздымающейся груди. Это не выглядит сально или как-то неправильно. Это ощущается так, будто он и сам рад бы не смотреть, но не смотреть не может. Я вспыхиваю.
— Ты какая-то… не такая, — говорит Адам, возможно, для того, чтобы как-то объяснить мне свой интерес. А я, не успев прикусить язык, выдаю:
— Может, все дело в том, что ты излишне пристально на меня смотришь?
А-а-а! Что ж я делаю?!
Пауза. Уголки его губ подрагивают.
— Есть такое, — с напряженной улыбкой отвечает Байсаров, беря на себя полную ответственность за происходящее. И тем самым полностью меня обезоруживая.
Что, мать его так, мы делаем?!
Мне так жарко — в помещении, в груди, внизу живота, что это почти нестерпимо. Я подрываюсь, как припадочная:
— Извини, мне надо…
Что надо — не говорю. Просто ухожу прочь, подальше от всего этого… искушения? Да, блин, да! Кого я обманываю?! Искушения, лучше не скажешь.
Несусь к туалетам. Плещу в лицо водой. Страшно почти до одури. Может, прав был отец. Может, я действительно какая-то непутевая? Почему я так реагирую на его интерес? Почему я хочу… черт! Я его хочу? Перед глазами мелькают порочные картинки — вот мои руки на его широких плечах, вот он на мне — тяжелый и требовательный. Боже!
А может, все дело в шампанском? Сколько я выпила? Два бокала?
Холодная вода бодрит. Я плещу в лицо снова и снова, подставляю под прохладные струи запястья. Дышу глубоко. Собираюсь. Привожу себя в чувство, стягиваю волосы в тугой пучок. Борюсь с трусливым желанием уйти, ведь обещала Ваське после сходить с ней в клуб. Обещания надо держать, так?
Задержав дыхание, выхожу. Но возвращаться в толпу не хочу. Останавливаюсь. Решаю дождаться Василису на балконе. Здесь тихо. И прохладно. И конечно. Конечно. Адам тоже тут. Стоит, опершись на перила. В руке — бокал, в глазах — отражение огней. Он не оборачивается, но по тому, как напряглись его плечи, я понимаю, что мое присутствие от него не укрылось.
— Ты здесь…
— А что, нельзя? — Адам ловит мой взгляд.
— Да нет, что ты. Я просто… — замолкаю, придумывая оправдание. — Думала, что ты как раз задуваешь свечи.
— Свечи? — вскидывает брови Адам.
— Да, задуть свечи. Загадать желание… — взволнованно чащу я.
Адам откидывается затылком на стену. Прикрывает глаза. От этого жилы на его мощной шее вздуваются, а вены обозначаются четче.
— Ты же знаешь, да? — вдруг интересуется он.
— О чем? — мой голос окончательно сипнет.
— О том, что прямо сейчас у меня одно желание, Лейла.
Я сглатываю. Он же намекает… Да нет. Ну, быть такого не может. Или… Адам отрывается от стены, открывает глаза и делает шаг ко мне. Я замираю, абсолютно им загипнотизированная. Смотрю, не в силах отвести взгляда. А он все ближе, и ближе, и ближе… Просто нос к носу он.