— Камила, давай я помогу тебе пристегнуться? — спрашивает он мягко и уверенно. Голос у него низкий и приятный, и дочь, не сводя с него настороженного взгляда, кивает.

— Я уже большая, — тихо сообщает Ками, пытаясь самостоятельно справиться с ремнём безопасности.

— Не сомневаюсь, — улыбается Адам уголками губ, помогая ей всё-таки застегнуть пряжку, — Но правила есть правила.

От его улыбки, непривычно теплой и почти нежной, что-то слегка дрожит у меня внутри. Адам выпрямляется, ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, и мне тоже перепадает немного внимания. Потом он молча переводит взгляд на дорогу, заводит двигатель, и мы плавно трогаемся с места.

В машине тишина. Ками с интересом разглядывает салон, пальчиком трогая серебристую окантовку на двери, а я украдкой рассматриваю идеальный профиль молодого Байсарова. Я знаю, что должна поблагодарить его за помощь, но почему-то мне непросто подобрать слова.

— У тебя мальчик или девочка? — наконец, спрашиваю я, пытаясь прервать напряженную тишину. И раз уж мы в такой ситуации, решаюсь на время тоже отбросить церемонии с выканьем.

— Кто? — искренне не понимает он, чуть нахмурившись.

— Твой ребенок, — киваю я на автокресло.

Адам смотрит на меня в зеркало заднего вида и чуть улыбается. Почти незаметно.

— Нет у меня ребёнка, Лейла. И жены нет. Это кресло сестры. Иногда я отвожу ее в садик.

Я резко опускаю глаза к лежащим на коленях рукам. По щекам разливается жар, настолько сильный, что хочется прижать к ним ладони. А лучше что-то прохладное. Ведь даже кондиционер не в силах справиться с этим приливом.

Ну, конечно. Сестра. Я что-то слышала об этом, да, но почему-то не связала воедино эти факты.

По какой-то совершенно неведомой причине я испытываю облегчение от того, что Адам холост. Это осознание заставляет меня еще больше смутиться и запутаться в собственных мыслях. Как все же хорошо, что мне не придётся думать о его жене, представлять её реакцию и тем более опасаться ревности. Ведь мало ли как она бы отреагировала на то, что Адам мне помог, правда? Я боюсь новых сплетен, пересудов и косых взглядов. Мне от них натурально тошно…

Тишина в салоне машины прерывается звонком телефона. Адам коротко извиняется и включает громкую связь, продолжая уверенно удерживать руль двумя руками. А я невольно отмечаю, что в его устах даже извинение звучит органично, а вежливость, как это обычно бывает, совершенно не кажется напускной. Он действительно безупречно воспитан.

Секунду спустя я получаю возможность увидеть Адама Байсарова в деле. А посмотреть там есть на что. Это просто невероятно — то, как четко он формулирует, и насколько хорошо ориентируется в любом вопросе, находящемся в зоне его ответственности. Смотрю на это я во все глаза. Потому что таким я вижу его впервые. Потому что до этого мы вообще не пересекались по рабочим вопросам. Для этого я слишком мелкая сошка. Сейчас же он открывается для меня с самой ожидаемой, казалось бы, но, тем не менее, новой стороны. Адам уверенный, компетентный, спокойный и… я бы сказала, монументальный. Он оперирует фактами, пунктами контрактов и указанными в них сроками с такой непрошибаемой уверенностью, что нет сомнений — этот человек точно знает, о чем говорит.

Я украдкой бросаю взгляд на Байсарова и вдруг замечаю то, на что не обращала внимания раньше. Например, на то, что, когда он внимательно слушает собеседника, на его виске едва заметно пульсирует венка. Что в задумчивости он слегка барабанит указательным пальцем по рулю, выдавая таким образом едва уловимое внутреннее напряжение. И что от него не ускользнет ни одна деталь разговора, хотя его внимание в основном поглощено дорогой. Адам Байсаров — очень ответственный водитель.

От этого наблюдения в груди становится странно тесно, и я торопливо отвожу глаза, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Камила сидит рядом тихо, погрузившись в разглядывание своих пальчиков и ремня безопасности. Она ведет себя на удивление смирно. Не узнаю свою говорливую непоседу, и это тревожит! Тут совсем не до идиотских мыслей о шефе, совсем! Аккуратно беру дочь за руку, чтобы напомнить — мама рядом. Ками в ответ слегка пожимает мои пальцы. Разглядываю облезший лак на ее ноготках… Смешная! Моя. Бесценная.

Адам заканчивает звонок, и в салоне снова становится тихо.

— Простите, — произносит он, едва заметно улыбаясь уголком рта. — Рабочие моменты.

— Все в порядке. Ты извини, что отвлекла от дел, — тихо парирую я, чувствуя, как снова краснею от одной только мысли, что он заметил мое внимание.

— У вас интересная работа, — вдруг ни с того ни с сего выдаёт Камила, поднимая на Адама свои большие серьёзные глаза. Адам чуть удивлённо переводит взгляд в зеркало заднего вида и смотрит на мою дочь, словно, пока вел беседы, забыл о ее существовании:

— Правда?

— Да. Вы тако-о-ой деловой, — со всей детской непосредственностью сообщает она с томным придыханием.