— Г-графином с в-водой, — бормочу я, совершенно не понимая, что здесь происходит: — П-подождите! Какой еще средней тяжести? Да у него там царапина была ерундовая! Слегка бровь рассекла и все…

— Ну, — усмехается он недобро, — либо вы, девушка, недооценили масштабы «царапины», либо ваш Кузнецов приплатил кому за справку. Поехали в отделение, там и разбираться будем.

— Я н-не могу, — мямлю едва ли не слезно. — У меня ведь работа… Я первый день…

Спохватываюсь и оборачиваюсь на Жанну Николаевну. Она стоит у самого выхода и говорит по телефону, то и дело поднимая на меня взгляд.

Ну хорошо, что она хотя бы не слышала всего моего позора. Надо как-то объясниться с ней. Она конечно сказала, что на сегодня мой рабочий день окончен, но я должна была с ней сначала поесть. Она ведь так настаивала.

Да и на мой взгляд это дурной тон в первый рабочий день уезжать с работы в полицейском бобике. Спасибо хоть наручники не надели. Вообще бы позор был перед всеми собравшимися в холле здания людьми.

— Извините, — умоляюще обращаюсь я к властителям закона. — Можно я буквально две минуточки с начальницей переговорю?

— Не положено!

— Вы не понимаете, — меня трясет, — я тут сегодня первый день работаю. У меня съемная квартира, за которую надо платить, и уже почти бывший муж — ублюдок, как вы успели заметить. Он вчера приперся ко мне домой и едва не изнасиловал. Потому я и огрела его. Так что это было не более чем самообороной и меня скорее всего оправдают! Я очень надеюсь. Однако если я лишусь работы, то сама приду к вам в кутузке сидеть на казеных харчах с бесплатным койко-местом! Понимаете?!

Полицейские явно грузанулись от моей пламенной тирады.

Один было открывает рот очевидно, чтобы меня отбрить, но второй сует ему в руки папку с документами, не давая и слова сказать, и поправляет фуражку, глядя на меня:

— У тебя минута.

— Спасибо! — едва не плачу от благодарности и скорее бегу в сторону начальницы.

Жанна Николаевна как раз кладет трубку и принимается рыться в своей сумочке.

— Простите меня! — шепчу я запыхавшись. — Умоляю, простите! Только не увольняйте. Я вам честно потом все объясню, Жанна Николаевна, — молитвенно складываю руки перед грудью. — Знаю, что для первого дня я слишком много косяков напорола, но обещаю это исправить. Если меня конечно не посадят, — всхлипываю я, сама не заметив, что плачу.

— Не посадят, — она протягивает мне платок, который вытащила из своей сумки. А затем кивает мне за спину: — Ребята уже уходят.

— К-какие… — оборачиваюсь, — р-ребята…

Полицейский, который отпустил меня уже говорит с кем-то по телефону. Очень рьяно кивает кому-то в трубку. Весь вытянулся по струнке смирно. Разве что честь не отдает.

Наконец кладет телефон в карман и, хлопнув по плечу напарника, идет к выходу.

Останавливается около нас с Жанной и тихо говорит:

— Может с мужем тебе и не повезло, зато со связями явно все в порядке, — ухмыляется глядя на меня. — Считай дело закрыто. А если захочешь подать на своего мудака в суд за попытку изнасилования, приходи. Поможем, — он подмигивает мне и выходит вслед за своим напарником из здания.

— Получилось даже быстрее, чем я думала, — усмехается начальница.

Поворачиваюсь к ней в полном шоке:

— Это ведь вы?

— Что я? — пожимает плечами.

— Это вы меня спасли? Но зачем? За что? То есть… — понимаю, что вообще не с того начала. — Спасибо вам, Жанна Николаевна! Спасибо вам огромное! Не знаю, как вы это сделали, но вы же сейчас мне просто жизнь спасли! Спасибо!

— Да хорош тебе, — отмахивается она и направляется к выходу: — Твои благодарности немного не по адресу. Ты мне конечно нравишься. Но у меня к сожалению нет в телефоне номеров всяких генералов, которым можно позвонить в любое время дня и ночи, чтобы уладить малейший вопрос. Так что не мне спасибо говори. А Артуру…

— П-простите? — заикаясь переспрашиваю я, посчитав, что ослышалась.

— Можем конечно продолжить и дальше делать вид, что ты попала ко мне не по блату, — пожимает плечами Жанна. — Но я предпочитаю честность.

— Что?!

Она наконец останавливается, поворачивается и несколько долгих секунд пристально изучает мое вытянувшееся от шока лицо.

— Ты что ж, дуреха, правда на знаешь на кого работаешь? — удивляется Жанна Николаевна. — Артур Тигранович. Владелец нашей фирмы и этого здания в том числе. Он мне тебя подсунул без права отказаться. Теперь вот отмазал тебя от ментов. Да и на обед он наш отдел из двух человек отправил. Как особо ценных. Подозреваю, ценная в нашем кабинете вовсе не я. Такие вещи просто так не делаются. Не находишь?