— Рот открывай, — требует, подпитывая мои страхи. — И хватит на меня так глазеть. Не собираюсь я тебя на привязи в своем доме держать. Ты меня не за того принимаешь. Чтобы заполучить женщину мне не обязательно ее в заложники брать.

— А как же еще, если женщина не согласна?

— Это пока.

Не собираюсь переубеждать его ни в чем, чтобы не злить. Хотя конечно же я в корне не согласна с тем, что со временем я вдруг могу передумать, и прыгнуть в койку к этому гризли бесцеремонному. Волнует меня сейчас только один вопрос:

— Что, я правда м-могу уйти, как только поем?

— Зай, если я остро захочу тебя видеть… ну или просто захочу, то я тебя из-под земли достану. Ты можешь быть в любой точке города — я найду, — звучит как неприкрытая угроза. — Можешь даже попытаться от меня попрятаться, разнообразия ради. Но лучше не надо. Я уже сказал, что не самый терпеливый мужик. И если доберусь до тебя разозленным, могу дров наломать.

Нет, ну это уже слишком!

— Вы что предлагаете мне сидеть и ждать, пока какой-то там малознакомый мне мужик вдруг захочет меня увидеть? Да с какой это стати?

— Напомню еще разок, для закрепления: я забрал тебя в уплату долга. И хотел бы сразу "обналичить" свою компенсацию, без всяких церемоний. Но в виду того, что врач запретил мне тебя ебать, пока ты болеешь, я решил, что для нас обоих будет лучше, если я отпущу тебя, пока ты не выздоровеешь.

От негодования даже кулаки стискиваю:

— Неужто заразиться боитесь?! — фыркаю я зло.

— Боюсь нарушить запрет доктора, не сдержаться и трахнуть тебя больную, — пожимает плечами, будто ничего особенного и не сказал. — Очень уж мне хочется помочь тебе хорошенько пропотеться, чтобы сбить температуру.

А вот теперь дар речи теряю. От возмущения слова совсем не подбираются. Мне хочется топать ногами от бессилия перед этим мужланом невоспитанным.

— Да на кой я вам сдалась-то?! — выпаливаю наконец. — Почему нельзя просто трахать женщин, которые на это согласны? Почему я?!

— Хочу узнать ответ на вопрос.

— На какой?!

— Если ты от еды стонешь так, что у меня колом, то что со мной будет, когда ты будешь стонать подо мной?

У меня даже губы пульсируют от того, насколько сильно горит лицо из-за стыда слушать его вульгарные речи.

Да что он себе позволяет?! Как можно вот так просто такие пошлости постороннему человеку говорить…

Вскакиваю со стула, нечаянно роняя его:

— Я наелась! Сейчас же верните мою одежду!

Но вместо того, чтобы выполнить свое обещание, Артур вдруг ловит мое запястье, довольно резко дергает на себя, и в следующую секунду я оказываюсь у него на коленях.

— Я ведь уже сказал, — рокочет он мне над ухом, поправляя мои волосы, — со мной так говорить нельзя, малыш.

— Простите, — пищу, едва дыша.

— Нет, — цокает строго. — Со второго раза простое извинение не прокатит. Придется тебя наказать.

О чем бы он не говорил — мне это вряд ли понравится!

— Нет-нет, прошу… — дергаюсь, чтобы выбраться из его рук, но он лишь сильнее прижимает меня к своему все еще обнаженному торсу. — Я больше так не буду.

— А больше и не надо. Обычно я не спускаю ошибок и с первого раза, а для тебя вечно исключения делаю. Видимо из-за этого ты не относишься всерьез к моим словам?

— Я очень серьезно отношусь, — ерзаю, пытаясь вырваться, хоть и понимаю, что шансов у меня против этого медведя никаких. — Это я должно быть из-за болезни такая рассеянная… Ооой!

Его огромная ручища грубо сжимается на моей заднице, сминая ткань футболки, слегка задирая ее.

— Жопа у тебя охуенная, — рычит мне в волосы Артур. — Даже несмотря на твое это ебанное истощение — сочная такая, мясистенькая.

— Отпустите, умоляю, — шепчу заупокойным голосом.

Ко всему ужасу ситуации прибавилось то, что футболка окончательно сползла с моей задницы и теперь я трусь голой плотью о полотенце, прикрывающее бедра Артура. И это обстоятельство мне совершенно не нравится!

— Я уже сказал, отпущу, — кончик его носа касается моего уха. — Но только после того, как ты получишь свое наказание…

— К-какое еще… н-наказание?.. — мне настолько страшно, что меня прям заметно потряхивает.

А Артур еще как назло не отвечает. Водит носом по моей щеке, а я и пошевелиться боюсь, не желая еще сильнее злить этого демона. Черт его знает, за что ему еще наказывать меня вздумается. Лучше не провоцировать лишний раз.

Однако неприятное предвкушение нервирует так сильно, что я готова броситься бежать прямиком из дома. В чем есть. И уже корю себя, что не сделала этого пока ходила за телефоном. Особенно когда он угрожающе произносит:

— Я хочу услышать, как ты кончаешь.

— Охохооо, н-нееет… — выдыхаю в ужасе.