— Рад, что ты наконец проснулась, Лерочка, — хрипло говорит Артур. — Судя по тому, как резво ты бегаешь, тебе значительно лучше.

— Ч-что вы со мной сделали? — меня довольно заметно потряхивает.

— В каком смысле? — делает вид, что не понимает, о чем я.

— М-моя одежда… — выдавливаю почти шепотом, искренне боясь услышать его ответ, — где она?

— В стирке.

— П-почему?

— Потому что ты вся вспотела от жара. Я решил, что моей пациентке не полезно лежать мокрой, — он равнодушно пожимает необъятными плечищами.

А мое лицо будто кипятком обдает. Резко поворачиваюсь к нахалу:

— И вы решили, что это дает вам право раздевать посторонних женщин? — мой голос звенит от напряжения.

— Обычно они после этого не жалуются, — усмехается холодно.

— Я — не из таких! — невольно всхлипываю, вновь вспоминая свое опасение, что между мной и этим варваром могло что-то произойти, пока я была не в себе. — Найдите себе другую жертву и с ней практикуйте свое "обычно"!

— Ладно, ладно, — Артур вдруг протягивает руку к моему лицу и, не успеваю я среагировать, как он стирает с моей щеки слезу, — только не вой. Я уже понял, что ты НЕ обычная. Тебя домработница по моей просьбе переодела. Так что расслабься.

Это действительно успокаивает. Выдыхаю, стараясь не плакать:

— Значит м-между нами ничего не было?

— Ох, поверь, малыш, — усмехается нагло. — Если бы между нами что-то было, ты бы такого точно не проспала.

Прячу взгляд, чувствуя, что лицо снова горит.

— К тому же, я вроде не извращенец какой-то, чтобы к спящим девушкам домогаться, — продолжает он.

— Мало ли, — мямлю неловко, — там, у бара… вы ведь сказали… что… — да я даже вслух его слов повторить не могу.

— Верно, я сказал, что у меня на тебя стоит, — без обиняков припоминает он свои слова. — Но я в состоянии заполучить твою киску, когда ты находишься в здравом уме и твердой памяти.

Это звучит так самоуверенно, будто я априори должна повестись на него. Прям без вариантов. Ага, щас! Вот же самовлюбленный индюк!

Задыхаюсь от возмущения и должно быть вовсе краснею как помидор. Однако прикусываю язык, чтобы не начать спорить с хамлом и ненароком не пробудить в нем азарт.

А мерзавец продолжает:

— Так что не жди, что я стану грязно лапать тебя, пока ты спишь в моем доме, — его взгляд в противовес словам липнет к моим губам, вынуждая меня покрываться мурашками от ужаса. — Я не обижу.

— О, — выдыхаю, чувствуя себя будто в ловушке, — насчет этого я больше могу не переживать, ведь спать в вашем доме мне больше не доведется, — выдавливаю нервный смешок. — Могли бы вы попросить свою домработницу вернуть мою одежду, чтобы я могла поехать домой?

— Нет, — коротко отвечает Артур.

Я теряюсь. Только ведь успела подумать, что не такой уж он и чокнутый, а он опять меня из колеи выбивает:

— Поч-чему? — заикаясь спрашиваю.

— Потому что сначала тебе нужно поесть.

Да он издевается? Какой тут «поесть», когда такой трэш твориться?! Да у меня между прочим жизнь рушится! Вернее, уже разрушена… При чем тут вообще еда?

Смотрю на него с плохо скрываемой укоризной:

— Я не голодна, — насколько могу уверенно говорю я.

Хотя сидя без трусов на столе перед полуголым едва знакомым мужиком, весьма сложно чувствовать себя уверенной.

— Доктор сказал, что у тебя истощение. Поэтому пока не поешь — свою одежду не получишь, — вот она где уверенность, которой можно только позавидовать. И это при том, что на нем одежды не больше, чем на мне. Однако ему это обстоятельство явно нисколечко не мешает.

— Ладно! — соглашаюсь, осознавая, что с этим психом лучше не спорить. — Тогда попросите ее хотя бы вернуть м-мое б-белье?

— Нет.

— Да почему опять нет-то?! Ну не свалю же я от вас в одних трусах! — взрываюсь.

— Да, ты свалишь от меня рано или поздно. Только без них, — он раскрывает перед моим лицом кулак, демонстрируя клочок голубой ткани, подозрительно напоминающий мои трусы.

Я готова сквозь землю провалиться от неловкости и непонимания происходящего. Зачем ему мои трусы?! Я ведь… я в них целый день проходила! А он их вот так в руке сжимает…

— Ч-что… в-вы… — хочу отобрать свою вещь у этого гада.

Но он снова прячет мои трусы в своем огромном кулаке:

— Оставлю себе, как аванс.

— Аванс за что? — нервничаю. — За Славин долг? Так идите его трусы воруйте!

— У него я уже украл кое-что посерьезней, — он бесцеремонно заправляет мне волосы за ухо, будто имеет на это полное право.

А мне даже отодвинуться некуда. Просто задыхаюсь от возмущения:

— Если речь обо мне, то я не вещь! — цежу строго. — И уж тем более не принадлежу Славе! Так что просто верните мою одежду, и я уйду.