Она удивляется, но подходит:

— Могу вам чем-то помочь? — вежливо спрашивает она.

— Да, пожалуйста. Понимаю, что моя просьба может показаться странной, но… Можете вывести меня из ресторана через служебный выход?

Она непонимающе хмурится:

— Простите?

— Понимаете, мне нужно сбежать от того мужчины, с которым я сюда пришла, — выкладываю как есть. — А вам ведь тоже не помешало бы наш столик к приходу резерва освободить, верно?

Она кивает только, но все еще смотрит на меня, как на умалишенную.

— Вот, и вы заодно этому гаду за грубость отомстите, если мне поможете, — я подмигиваю ей дружелюбно.

Не долго раздумывая, девушка согласно кивает:

— Идите за мной!

Моя спасительница уводит меня по длинному коридору вглубь заведения. И я просто ликую, что мне удалось вот так легко придумать выход из сложившейся ситуации. Правда я еще пока не представляю, как буду прятаться от него дальше. Бросать все и куда-нибудь в деревню валить? Может за границу? На луну? Документы поменять? Личность? Пластику сделать?! Как мне дальше-то от него скрываться?!

Паника отступает, когда официантка приводит меня к небольшой двери в самом конце коридора:

— Входите, — кивает она.

— Эт-то выход? — с сомнением спрашиваю я.

— Нет. Это подсобка. Дело в том, что служебный выход у нас через кухню. Если я вас там проведу, то меня попросту уволят, — она разводит руки, будто извиняясь. — Так что вы пока просто подождите здесь. Этой каморкой обычно никто не пользуется, так что вас не обнаружат. А я пока пойду скажу вашему спутнику, что вы ушли. И вы тогда беспрепятственно сможете выйти из ресторана через парадный вход.

У меня от благодарности даже слезы на глаза наворачиваются:

— Спасибо, — шепчу я и юркаю в крохотную подсобку.

Боже, спасибо! Спасибо!

О том, как быть дальше я подумаю чуть позже. Как только выберусь на свободу!

В каморке темно и немного душно. А еще хочется писать. Но я не рискну выйти, пока моя добрая самаритянка не вернется за мной.

Прижимаю к груди телефон, сомневаясь не включить ли фонарик или не стоит тратить батарейку. Что за детский сад. Я могу постоять пять минут в темноте. Ничего со мной не случится.

Но проходит пять минут. Затем десять и мне уже становится не по себе.

Может она забыла про меня? А может Артур решил все же поесть перед уходом, несмотря на то, что ему сообщили, что я сбежала?

Чувствую себя сейчас крайне жалкой и даже неплохо напуганной. Смотрю на телефон и понимаю, что мне кроме Зои даже позвонить некому. А эта засранка и без того меня уже подставила.

Ладно, видимо она просто все не так поняла. И думала, что помогает мне «забыться».

Нет уж, спасибо, дорогая.

Уже начинаю подумывать, не попробовать ли мне выйти самой, когда дверь наконец резко отворяется.

— Боже, слава богу! — лепечу я облегчено, ослепленная ярким светом. — Как я могу тебя отблагодарить за помощь? Ты просто моя спасительница… — осекаюсь, когда понимаю, что у моей самаритянки за время моего пребывания в каморке нехило раздались плечи.

— Меня благодари, — хрипит Артур.

— Ой… с-спасибо, — послушно шепчу я. — Я тут п-просто это… застряла. Спасибо вам, Артур, что вытащили… Тут кажется замок заклинило, — вру напропалую, лишь бы он не подумал, что я нарочно пыталась от него тут прятаться. — Ой-ой, что вы делаете?!

Он вдруг шагает ко мне в тесную подсобку, просто вжимая меня своим телом в прохладную стенку и захлопывает за нами дверь.

— Да зачем же вы..?

— Нужно же разобраться, что с замком, — лениво отвечает он.

— Изнутри?! — визжу я.

— А почему нет? Так ставки выше. Когда дело недостаточно обострено, то и вопросы не решаются. Вот например, смотри, — он толкает дверь каморки и та без проблем открывается. — С этим уже разобрались.

— Вот и славненько, — тараторю я, пытаясь протиснуться к выходу, — пойдемте же скорее.

— Рано, — Артур захлопывает дверь и поворачивается ко мне, нависая опасной скалой: — Оставим ситуацию достаточно обостренной, чтобы разобраться, как же ты угодила в эту ловушку?

— Т-туалет искала, — продолжаю врать.

— И как?

— Н-не нашла. И здесь застряла. И если честно оч-чень хочется. Не могли бы вы меня выпустить?

— М-м, — мычит отрицательно.

Вздрагиваю, почувствовав на щеке его горячую ладонь.

— Значит по хорошему ты не хочешь, — констатирует Артур.

— Почему ж-же? Очень хочу!

— Хочешь? Однако не слушаешься. Врешь. Сбежать пытаешься.

— Все вовсе не так…

— Если честно у меня больше сил нет с тобой возиться, — вдруг говорит он.

И я вся натягиваюсь стрункой в надежде, что сейчас он наконец оставит меня в покое..