— Чего? Да кому ты нужна, еще готовить для тебя?! — в каждом слове яд. — Я тебе уже говорил — не мужское это дело. Приснилось, наверно. Ты хоть знаешь кто такой этот Артур? Я ведь тебе сразу говорил, с таким шутки плохи, он меня грозился в бетон за долги закатать — думаешь с тобой церемониться будет?! Поебет и на помойку вышвырнет! Но ты сама выбрала поехать с ним, а не с родным мужем. Вот и наслаждайся теперь, потаскуха!

Славик смеется. А мне вот совсем не до смеха. Потому что Артур отлипает от кухонного косяка и неторопливо шагает в мою сторону.

— Слава, деньги, — успеваю прошипеть я в трубку.

Артур подходит вплотную. Забирает телефон и сбрасывает вызов.

— Ужин готов, — он бросает мой мобильник на банкетку и кивает в сторону кухни.

Странно. Вот так просто? Сделает вид, что не слышал, того, что я наговорила Славе? Или правда не слышал? Хоть бы так! Умоляю!

Послушно семеню в кухню, и, желая поскорее спрятать от темного взгляда свои обнаженные ноги усаживаюсь за стол.

Артур ставит передо мной тарелку с потрясающе ароматной пастой. Рот моментально наполняется слюной. Шумно сглатываю.

Я ведь даже не помню, когда последний раз нормально ела. Эта болезнь из меня все соки выжала. Хотя и до нее я настолько нервничала из-за долгов Славы, что мне частенько кусок в горло не лез.

Тянусь за вилкой. Но не успеваю ее взять, потому что Артур берет ее первый.

Гляжу на него вопросительно.

— Кажется остался последний пункт в твоем списке, — ухмыляется.

— Как-кооо… — блин, так и знала, что он все слышал! И теперь конечно же с удовольствием использует это против меня. Да что ж за день у меня сегодня такой?! — Простите, я вовсе не имела в виду…

— Открывай ротик, зайка, — он хищно скалится, протягивая мне вилку с накрученной на нее пастой.

— Я же просто мужа позлить хотела, — признаюсь честно.

— Рот, Лера, — строго командует он.

Подчиняюсь не желая его злить. Да и признаться, есть и правда очень уж хочется.

— Ммм, — не успеваю сдержать протяжный стон удовольствия. Даже глаза прикрываю от наслаждения — насколько это вкусно. — Боже, а вы ведь совсем не похожи на человека, умеющего готовить. Да еще и тааак…

Открываю глаза и затыкаюсь. Ощущение, что черные глаза стали еще темнее. Разве такое возможно?

— Ебать, — Артур с нездоровым интересом наблюдает за моими губами. — Впервые вижу, чтобы кто-то настолько сексуально ел.

В лицо бросается жар. Открываю рот, чтобы оправдаться, мол просто очень голодная и все такое, но он вдруг протягивает руку к моему лицу и проводит кончиком шершавого пальца по уголку моего рта, будто стирая что-то.

Боюсь даже пошевелиться. А он кладет все тот же палец себе в рот, облизывает его:

— И правда, — хрипит, — довольно вкусно получилось.

До меня только сейчас доходит, что на столе всего одна тарелка. И я хватаюсь за эту тему, как за спасительную соломинку:

— Ой, а вы сами… не собираетесь есть? — сбивчиво тараторю.

— Значит считаешь меня сексуальным? — вместо ответа спрашивает он.

Блин блинский! Так и знала, что он не оставит этого моего замечания без внимания!

— Да к-кто ж вас не п-посчитает сексуальным? — пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально рассудительно, мол мы тут светскую беседу ведем. — Вы и сами это прекрасно знаете, к чему такие вопросы?

— Я-то знаю, — он накручивает новую порцию пасты и великодушно вкладывает ее в мой рот. — Но думал, что в твоем вкусе только сладенькие педики вроде твоего Славы.

— Странно, что вам есть дело до моих предпочтений, — продолжая жевать, говорю первое, что в голову приходит, лишь бы снова не застонать от удовольствия. — Вы грозились взять… меня… кхм… мою натуру, в уплату долга. А теперь вдруг озаботились моей симпатией?

— Нет, кис, — цокает языком Артур, и качает головой, вкладывая в мой рот очередную порцию потрясающей пасты. — Твоя симпатия нужна разве что в качестве смазки — так сказать, чтобы легче входило. А натуру твою, я рано или поздно все равно возьму. Просто, если я тебе хоть немного нравлюсь — нам обоим будет легче.

Я даже жевать перестаю…

Охренеть! Вот это признание. Значит Слава вовсе не шутил насчет Артура. Я реально выбрала не того мужика, чтобы насолить предателю…

Походу только самой себе еще сильнее насолила!

— Т-так в-вы не отпустите меня домой? В-вы ведь обещали?!..

— Я свои обещания привык сдерживать, — будто нехотя отвечает. — Сказал отпущу, значит отпущу.

Мне уже легче не становится. Отпустит-то отпустит, но это ведь может случиться совсем нескоро. Доля правды — тоже правда.

«Поебет и на помойку вышвырнет!» — очень некстати вспоминаются слова Славы.

А ведь точно. Бог его знает, на что способен этот варвар?