Подобные признания казались какой-то глупостью. Лиссандре хотелось сказать более значимые слова, но словно что-то мешало, перехватывая спазмом горло. Поэтому девушка положила руки на плечи супруга и, приподнявшись на носочки, сама подарила ему поцелуй, касаясь прохладных губ. В глазах Эрика вспыхнул радостный огонёк, и мужчина крепко перехватил супругу за талию, прижимая к себе и целуя уверенно и властно. Ему определённо не хватало близости с Лиссандрой в течении этой недели. Рядом с супругой герцогу становилось легче на душе. Он смотрел на Рыжее Чудо и понимал, почему так сложилось с Клотильдой. Иного и быть не могло. Эрик нашёл свою половинку, и пусть поначалу не рассмотрел, не понял, какое сокровище ему досталось, но сейчас-то знал точно. А Клотильда… Безусловно, герцог виноват перед ней. Но он всегда был честен с баронессой. И то, что девушка три года назад оказалась в его постели, было её решением. Оглядываясь назад, Эрик не мог с точностью сказать, что это не он выбирал, а выбрали его и он не сопротивлялся. Не было необходимости. Девушка была чудо как хороша, свежа, и за всей её наивностью скрывался ураган страсти, свойственный зрелым дамам. В отличие от неискушённой Лиссандры, Клотильда с первого раза знала, как себя подать и как вести в постели. Сейчас это несоответствие выглядело странным, а тогда безумно заводило так, что никого другого Эрик вокруг себя более не замечал. Пока в жизнь герцога не ворвалось его персональное Чудо.

***

На восьмой день путешествия в полдень Лиссандра рядом с супругом въезжала в королевский замок Вульфриков. Дорожное платье осталось в повозке, а герцогиня облачилась в красивое тёмно-зелёное платье с золотой оторочкой. Рубины Гренстонов тяжёлым украшением лежали на груди и оттягивали мочки ушей, покачиваясь в такт бега Карамельки. Супружеская пара была в герцогских венцах и парных церемониальных плащах тёмно-бордового цвета, подбитых мехом белых пушных зверьков.

«Единый, отдаю себя твоей милости» — коротко попросила Лиссандра, въезжая во внутренний просторный двор королевской крепости.

В отличие от Стоунберга крепость Вульфрика стояла всего лишь на невысоком холме, окружённом глубоким рвом. И была она ниже и меньше по площади, чем их замок. Но такую крепость, открытую на все стороны света, вовсе не легче оборонять.

Замок и крепостные стены были сложены из светлых серых мегалитов. Но теперь чёрный камень Стоунберга уже казался Лиссандре роднее и уютнее.

Внутренний двор наполнился шумом от ржания лошадей, топотом множества подкованных копыт, скрипом колёс повозок, лаем собак, шныряющих под ногами приехавших, и гомоном голосов встречающих.

На ступенях замка стоял король в скромном облачении, и только корона на голове и орден на массивной цепи выдавали его значимость. Рядом куталась в плащ Альгия в окружении придворных дам. Незнакомые лорды стояли с правой стороны от короля, образуя полукруг, спускающийся со ступеней на мощёный двор.

Вульфрик сдержанно улыбался, рассматривая приехавших гостей.

А Лисса вовсе неучтиво шныряла глазами по рядам людей, пытаясь отыскать взглядом тётушку. Но Ведана не находилась.

Эрик спешился первым и легко снял Лиссандру с седла. Оправил плащ, запахивая полы на супруге, и, взяв её за руку, повёл к своему сюзерену.

— Ваше величество! Разрешите приветствовать вас в Вашем доме!

Герцог поклонился, всё так же крепко удерживая супругу за руку, и Лисса присела в реверансе, опустив взгляд на каменные плитки под ногами.

— Милорд, мы принимаем вас в нашем доме, — услышала Лиссандра довольный голос короля. — Эрик, в Потумирье все церемонии!

Король бодро сбежал со ступеней, похлопал герцога по плечам и крепко обнял.

— Рад видеть тебя, брат!

Отстранившись от герцога, Вульфрик шагнул в сторону Лиссандры и приподнял её голову указательным пальцем за подбородок.

— И вас, миледи. Замужество вам к лицу. Вы диво как похорошели, — выгнув бровь, король с интересом смотрел на Лиссандру. Герцог недовольно хмыкнул, оттеснил брата от супруги и тихо, так, чтобы больше никто не услышал, твёрдо заявил:

— Даже не думай.

***

Во дворе долго не стали задерживаться, вошли в замок через сводчатые двери, окованные чёрным железом в виде плетённых лоз хмеля. Вслед за королем, который живо обсуждал с герцогом перипетии дороги в его замок, вбежали два гончих пса с длинной белоснежной вьющейся шерстью и шустро потрусили к огромному распаленному камину, обогревающему зал, и улеглись у огня. К псам тут же подскочил слуга и дал каждому по крупной, почти обглоданной кости с большим маслаком.

В глубине на возвышении в три широкие ступени стоял трон. Рядом слева — трон поменьше для королевы, и ещё два массивных кресла справа. Как позже оказалось, они были для герцогов Гренстонов. Подножие трона устилали выделанные шкуры бурых медведей. А самая большая шкура была с головой с оскаленной пастью, смотрящая чёрными агатовыми глазами в сторону зала.