Она гордо выставляет свой пока еще плоский живот, и я вдруг сочувствую Анне, которой досталась такая недалекая и глупая дочь. Тихон хмурится, но явно не знает о том, что Марьяне противопоказаны роды.

– Раз ты достаточно взрослая, чтобы жить с мужиком, – холодно произносит Пахомов и выпрямляется, будто ему в позвоночник воткнули железный прут, – то сама с этим справишься. Я тебе не посыльный, чтобы связующим звеном работать.

– Тон сбавь, не с подчиненными разговариваешь! – цедит сквозь зубы Влад, кидаясь на амбразуру и защищая свою любовницу.

– Ну да, это же ты у нас любитель заводить служебные романы, наслышан о твоих подвигах, – прищуривается Тихон Авдеевич, и Влад бледнеет.

Повисает напряженная тишина.

В груди вихрем образовывается нехорошее предчувствие, и я сглатываю.

Как бы я ни буравила взглядом мужа, он не смотрит на меня. Делает вид, что меня здесь нет.

Пульс частит, отдаваясь барабанной дробью в ушах. В грудине давит, словно изнутри что-то распирает, и я стараюсь дышать глубже, чтобы не впадать в панику.

Вместе с тем в ушах звенит не дающая покоя мысль, на которую наводит меня разговор мужчин.

Неужели Марьяна – не первая любовница Влада?

Выходит, что он наставлял мне рога много лет, а я была слепой курицей, не замечавшей очевидного?

Пока я пытаюсь склеить свое разбитое в очередной раз сердце, никому нет до меня дела.

Влад и Тихон перекидываются пикировками. И если последний держит себя в руках и не проявляет внешней агрессии, казалось, наслаждаясь поддевками, которые цепляют Нестерова, то вот Влад несколько раз сжимал кулаки и хотел уже устроить драку прямо в больнице.

Куда-то даже исчезает его трусость и чувство самосохранения, но Марьяна вдруг играет роль якоря и не дает ему совершить ошибку.

– А ты у нас такой белый и пушистый? – усмехается вдруг Влад и переводит взгляд на меня. – Варя ведь тоже твоя подчиненная, к тому же, замужняя женщина. Что, поистрепалось за прошедшие годы твое хвалебное чистоплюйство? И как давно вы спите, а, Варь?

Этот вопрос уже адресован мне.

– Как долго рога мне наставляешь, дорогая женушка? Удивлен, что кто-то позарился на такую старуху, как ты.

Во рту образуется горечь, и я не отвечаю. Не хочу давать Владу то, чего он пытается добиться.

Не получив от меня нужной реакции, он пытается унизить Пахомова, припоминая студенческие годы, а я вдруг остро понимаю, что он до сих пор находится в том периоде. Словно вернулся в молодость, пытаясь сбросить прожитые года, как балласт.

И этим балластом для него оказались мы с детьми.

– Закрой свой рот, Влад, пока не наговорил лишнего, о чем потом сильно пожалеешь, – обращается к моему мужу Тихон.

– А ты нас не учи! – звонко голосит Марьяна, не нравится ей, что их никак не оставят в покое. – Мы сами разберемся, а уж Влад старше тебя, так что рулить ты в моей семьей не сможешь. Я не мама и не обязана тебе подчиняться!

Она явно нервничает, и за ее словами и обидами кроется предыстория, но я не хочу ее знать. Мне становится неприятно, что Марьяна и Тихон – родственники, и я касаюсь рукой грудной клетки, пытаясь понять источник этих странных эмоций.

Мне не должно быть до этого никакого дела, зато становится ясно, откуда растут ноги у попытки Пахомова отправить меня в преждевременный декрет. Наверняка Аня напела ему что-то, желая насолить за то, что я устроила в ее доме и как опозорила ее дочь.

Сердце колотится, бьется судорожно о ребра, но я стараюсь себя успокоить, напоминая, что этот вопрос мы с Пахомовым вроде как решили.

Судя по тому, как он себя ведет, ко мне он не имеет никаких претензий. Но после предательства мужа я уже никому не доверяю, так что несмотря на то, что начальник не похож на такого человека, который будет разбрасываться хорошими кадрами только из-за чувства мести своих родственников, держусь настороже.

Если уж родной муж, с которым я прожила в браке почти тридцать лет, с которым вырастила двух детей и зачала третьего, поступает со мной так подло, чего уж ожидать от посторонних мне людей.

Разговор дальше не клеится, так как Марьяна кидается на шею Владу и пытается его увести.

Я же отвожу свой взгляд с него на свекровь, про которую все забыли. Даже ее сын до того сосредоточен на обвинениях, что не осознает, что весь этот разговор происходит на глазах его матери, которая видит сына во всей красе таким, какой он есть. Мерзким. Чванливым. Подлым.

Я радуюсь, что Лиля увела Марту на улицу, не дав окончательно испортить ей психику, и подхожу к кушетке свекрови, чтобы ее поддержать.