А еще мне никуда отсюда не деться, пока брак не консумируем, но, с другой стороны, Ферд особо и не настаивает...

А если бы настоял?

Дала бы по морде!

Блин... А странно получается.

Не пристает — плохо, приставал бы — тоже плохо.

Тогда чего мне надо?

Шо-ко-ла-да!

И завтрак!

И кофе!

Для начала, а там как пойдет.

— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о. Я шоколадный заяц и, губ твоих касаясь, я таю так легко, о-о-о, — (Прим. автора: Пьер Нарцисс, «Шоколадный заяц») напевала я, ковыряясь в шкафу и ритмично пританцовывая.

— Лю-юда, ты чего такая энергичная? Будто мы вчера раздельно вечер проводили, — раздался голос Фани со стороны кровати.

— Утречко, засоня. Я тут планирую совершить акт намеренного вандализма, хочешь присоединиться?

— Конечно, хочу! Что делать?

Я усмехнулась.

— Для начала оставайся на месте, а я сейчас вернусь.

Растрепав волосы, придала им объем, поправила ночную сорочку и, гордо шлепая босыми пятками, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Сделав десяток шагов, остановилась и постучала в другую дверь.

— Да? — раздалось удивленное с той стороны.

Зажмурившись на секунду, резко открыла дверь и переступила порог.

Сидящий за столом Ферд с бумагой в одной руке и пером в другой одарил меня взглядом, полным восхищения, желания и удивления.

— Люда, я-я... — начал было он, вставая.

— Сидеть! — сказала резко и строго.

Вампир плюхнулся обратно.

Надо же, работает!

Сделав еще десяток шагов, подошла к столу, упёрлась в него руками и прогнулась в пояснице.

Не знаю, какие черти мной управляли, но томный голос вырвался сам собой:

— Ножницы... — сказала я, глядя в глаза «мужу».

Мужик явно поплыл. Взгляд затуманен, мысли рассеяны.

— Ножницы... — повторил он, расплываясь в блаженной улыбке.

Вот это у него воздержание... Раз его от такого клинит.

Но прия-ятно! Значит, меня хотят, значит, я ещё ничего... Или он готов на это самое с кем угодно?

Игривое настроение утихло, но окончательно не исчезло! Не дождёшься, клыкатик, мне ещё гадости творить, а для этого настроение нужно!

— Федя, где ножницы? — спросила я, протягивая руку. — Дай.

Словно под гипнозом, он выпустил лист и перо.

Не сводя с меня взгляда, выдвинул ящик стола левой рукой и, не глядя, запустил в него руку, извлекая на свет ножницы.

Вложив их в мою ладонь, он потянулся ко мне второй рукой, но я успела шлёпнуть по ней.

— Федя, тебе разве мама не говорила, что трогать чужое нехорошо?

Наваждение спало, и мужик начал возвращаться в реальность.

— В смысле — чужое?

— В коромысле!

— Люда, мы женаты...

— Досадное недоразумение, — ответила я, пожав плечами.

Встала и, грациозно развернувшись, пошлёпала обратно в спальню.

Я вернулась в комнату, едва сдерживая победную ухмылку. Щёки горели, а в руках ощущался приятный вес ножниц. Фаня тут же подскочила на кровати, вглядываясь в моё лицо с любопытством.

— Ну что? Живой? — прошептала она, подавшись вперёд.

— Живее всех живых, — фыркнула я, поудобнее усаживаясь на край кровати. — Видела бы ты его глаза — там такая буря плескалась, что я думала, прямо в кабинете накинется.

Фаня замерла на мгновение, переваривая услышанное, а потом её губы медленно растянулись в предвкушающей улыбке. В глазах промелькнул огонёк авантюризма.

— Знаешь, Люда... — протянула она, поднимаясь с места и потягиваясь, словно кошка перед охотой. — Твой метод кажется мне чертовски вдохновляющим. Моему «благоверному» тоже не помешает небольшая встряска, а то совсем скучно живём.

Она выразительно подмигнула мне, направилась к выходу и, уже взявшись за дверную ручку, обернулась:

— Пойду поищу инструмент. Пора и мне немного потрепать нервы своему оборотню.

Я не успела толком поковыряться в шкафу, выискивая жертву своего будущего дизайнерского эксперимента, как дверь тихо скрипнула и Фаня скользнула обратно. В руках она победно сжимала тяжелые ножницы с позолоченными ручками. Вид у неё был такой, будто она в лотерею выиграла.

— Ты не поверишь! — зашептала она, плюхнувшись рядом и сияя, как начищенный пятак. — Захожу я к нему в кабинет, а он сидит над своими бумагами хмурый, как грозовая туча. Рычит что-то про границы территорий. Я подхожу прямо вплотную, наклоняюсь к нему, ставлю руки на подлокотники его кресла, смотрю в его глаза и говорю: «Дай ножницы. Срочно».

Я прыснула в кулак, представляя эту картину:

— И что он?