Комнату выделили на втором этаже. Большая кровать, шкаф, окно, ширма с нужником и столом, на котором стоял большой таз с водой, а рядом — тазик поменьше плюс что-то вроде большой кружки. Вот и весь набор.

Скупо поблагодарив за комнату, вытолкали «мужей» за дверь.

С удовольствием смыв давно засохшую тонким слоем глину, заглянули в шкаф.

Здесь нашлись просторные, я бы даже сказала, необъятные ночные сорочки до щиколоток. Ан-нет, есть размерчики поменьше — вот это уже хорошо.

— Хм, а ведь молодцы, подстраховались с одеждой. — сказала я, разглядывая сорочки.

— М-да, не поспоришь.

— Фань, а что мы теперь будем делать со всем этим попаданием? — спросила я подругу, забираясь под одеяло.

— Не знаю… Хочу домой, не хочу замуж.

— А поплакать?

Подруга на секунду задумалась.

— Нет, плакать не хочу, да и в истериках биться тоже, но обидно… Почему мы? Ну мы с ЭТИМИ вообще разные, правда же?

— Ага...

— А ты хочешь поплакать?

— Нет, но тоже обидно. У меня там рассада, дача… Как я без огорода? Ты ведь сама знаешь — мне всё это надо! Забор красить, в земле ковыряться, что-нибудь рисовать, чинить… А здесь?

— А здесь вам не там.

— Это да… Ладно, я так понимаю, план стандартный? Живём, а там видно будет?

— Как всегда, Людочка, как всегда.

Когда голова коснулась подушки, внезапно как-то накатила усталость за прошедший день. Сперва огород, потом драка, в конце — забег по пересечённой местности и прогулка.

Всё, кролик сдох! Сушите лапки!

Фаина.

Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь тёмные массивные шторы, когда я почувствовала, что чья-то рука настойчиво трясёт меня за плечо.

Приоткрыв один глаз, я лицезрела Вольдемара: он застыл у кровати с торжественным видом, словно принимал парад, и благоговейно сжимал в руках поднос.

— Просыпайтесь, — прошептал он, — завтрак в постель готов.

Люда, дремавшая рядом, сонно зашевелилась, перевалилась на бок и с коротким, но емким возгласом: «Да чтоб тебя...!» — чуть было не отправила поднос Фердинанда в свободный полет. К счастью, тот успел проявить чудеса реакции и отступил на шаг. Люда же резко приняла сидячее положение.

— Вы где бессмертия наелись, мальчики? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь протереть глаза. — С таким «добрым утром» можно значительно ускорить встречу с Создателем.

— Это у вас такой изощрённый способ произвести впечатление? Или здесь в принципе принято доводить гостей с утра пораньше? — убирая прядь с лица, поинтересовалась подруга.

— Нам просто захотелось вас порадовать, — расплылся в улыбке Вольдемар.

— Ну и проявить наше гостеприимство, — добавили они в один голос.

Я села на кровати и с глубоким недоверием уставилась на поднос.

— «Порадовать» — это слишком громко сказано. А вот оставить нас заиками и добавить пару лишних седых волос, вам определённо удалось.

На подносе красовалось нечто кровавое в окружении пары ломтиков хлеба и подозрительных грибов. Довершала композицию чашка с полупрозрачной жидкостью.

— Это... что? — я осторожно указала пальцем на поднос.

— Особый деликатес наших земель! — гордо объявил оборотень. — Сердце молодого оленя с кровью, приправленное папоротником и обжаренное с можжевельником. Грибы прямиком из недр древнего леса и кружка горячего отвара из волчьей ягоды и листьев омелы. — Он проговорил это с такой нескрываемой гордостью, будто лично вырастил этот папоротник и бегал в лес собирать грибы.

— М-м-м, Фань, ну что, аппетит ещё не разыгрался? — ехидно поинтересовалась подруга.

— А что же многоуважаемый граф Фердинанд подготовил для нашей драгоценной Людочки? — поинтересовалась я, с опаской отворачиваясь от своего подноса.

— Я подготовил исключительно лучшее! — воодушевился вампир и подошёл ближе к Люде. — Кровь молодого оленя, сдобренная трюфелями, желе из лунного мха и питательная паста из семи трав. Всё свежайшее, только что доставлено.

Люда с сомнением принюхалась к стакану с густой бордовой жижей, поморщилась и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Свежайшее? — Люда скептически подняла бровь.

— Ещё утром бегало, — не удержалась я от ехидства.

— Выглядит, пожалуй, аппетитно... для кого-то другого, не спорю, — дипломатично начала Люда, — но я бы все же предпочла обычный омлет с тостами.

— Свежайшая, — с фанатичным упорством подтвердил Вольдемар. — Добыта на рассвете.

— На рассвете? — переспросила я, пытаясь осознать масштаб бедствия. — То есть вы подорвались ни свет, ни заря, чтобы извлечь кровь и сердце несчастного оленя? Или у вас тут суровый кодекс чести: настоящий э-э-э... аристократ не ест ничего без трюфелей и мха?