Мокрые сорочки, летящие куда-то в траву. Шершавая ткань сухой одежды, которая никак не хотела поддаваться неслушающимся пальцам. Помню, как Фаня что-то увлечённо шептала мне на ухо, придерживая за плечо, чтобы я не свалилась, а я только глупо хихикала в ответ.

Потом в руках снова оказался стакан. Терпкое вино, холодное мясо прямо с шампура — и это казалось невероятно вкусным. Смех парней звучал где-то над головой, гулкий и обволакивающий, как шум леса.

А чьи-то сильные руки подхватили меня, бережно опуская на расстеленный плед. Помню, как нас с Фаней, словно двух сонных гусениц, плотно закатали в коконы из мягкой шерсти. Стало так жарко и уютно, что сопротивляться сну не было сил.

Последнее, что осталось в памяти — мерцание затухающих углей и ощущение чужой ладони, мимолётно коснувшейся моего виска. А дальше — спасительная чернота.

Глава 10.1.

Фаина.

Очередное тихое утро.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Сон ещё цеплялся за сознание, будто не хотел отпускать: мне снилось, что Вольт целует меня — медленно, невесомо, а потом вдруг прижимает к себе так крепко, что перехватывает дыхание. Его руки тёплые, уверенные, а я... я не сопротивляюсь, тянусь навстречу…

Я моргнула, и видение растаяло. Рука невольно скользнула к вороту — я была в рубашке. Большой, с закатанными рукавами, пахнущей дымом костра и хвоей.

— Лю-юда-а, — тихо позвала я подругу, не отрываясь от созерцания трещин на потолке, — ты уже проснулась?

— Угу, — глухо отозвалась та, зарываясь лицом в подушку так глубоко, что торчали только растрёпанные волосы, похожие на гнездо. — И, кажется, лучше бы не просыпалась…

Я перевернулась на бок и уставилась на подругу. Пальцы машинально теребили грубую ткань рубашки. Вчерашний вечер всплывал перед глазами кусочками: вот я хватаю с пледа что-то, уверенная, что это моё платье, и ухожу в кусты переодеваться.

И только когда я переоделась, до моего задурманенного мозга дошло, что я запихнулась в рубашку оборотня, а не в своё платье!

Попыталась оглядеться в поисках чего-то поприличней, но увы! Темнота, кусты и пьяная подруга рядом не способствовали поискам. В итоге, посмотрев на мокрую сорочку, решила, что пойду так. Ну и пусть у меня видны коленки, коленки мои ого-го какие! Пусть смотрят, мне не жалко!

Когда мы наконец-то выбрались из кустов и прошествовали к пледам, на мне скрестились мужские взгляды.

После чего я попыталась усесться прилично, но длина рубашки не позволяла. Тогда Вольт, взяв откуда-то моё платье, накинул мне его на колени.

— Думаешь о том же, о чём и я? — вздохнула я, отвлекаясь от воспоминаний.

— О вчерашнем? — уточнила Люда, слегка высовывая нос из-под подушки. — Мне таааак… не стыдно… — хихикнула она, подмигнув, и сладко потянулась.

— О-о да-а. Вино, вечер у реки, полуобнажённые мужчины… — я села на кровати, мечтательно закатывая глаза.

А ведь всё начиналось так невинно. Сначала — неловкое прикосновение у костра: его ладонь на моей талии, будто он хотел что-то сказать, но так и не решился… Потом мы оказались в речке — прохладная вода, смех, брызги. Я нарочно запрыгивала к нему на спину, почти прижавшись, чувствуя, как от его близости по коже бегут мурашки. Вольт тогда лишь усмехнулся и шутливо окунул меня в воду, но в глазах мелькнуло что-то… — воспоминания прервал голос подруги.

— И не говори. Давненько та-ак не отдыхали. — Люда наконец выбралась из-под одеяла, замерла на секунду, будто о чём-то задумалась, потом провела ладонью по волосам, взъерошивая их ещё сильнее.

Воспоминания накатывали тёплой волной. Помню, когда я хотела его обрызгать — нарочно плеснула водой в его сторону, но поскользнулась на гладком камне и с коротким вскриком полетела вперёд… прямо в объятия Вольта.

Он мгновенно подхватил меня, крепко прижав к себе. На мгновение мы замерли — я, запыхавшаяся и мокрая, и он, слегка удивлённый, но довольный, словно сытый кот.

В лунном свете он выглядел особенно сексуально: кожа отливала бронзой, капли воды сверкали на плечах, а глаза светились внутренним теплом. Его улыбка была хищной, но не пугающей, а завораживающей — такой, от которой перехватывает дыхание и хочется шагнуть ещё ближе.

Я вдруг отчётливо осознала, как бьётся моё сердце — часто, неровно. И как тепло его рук, держащих меня так уверенно… Мне захотелось его поцеловать.

Я потянулась к нему, поднимаясь на цыпочки. Вольт вдруг перестал улыбаться, замер на мгновение, а потом посмотрел на меня так, что внутри всё перевернулось. Он медленно, почти неохотно отпустил одну руку, провёл пальцами по моей щеке, а затем притянул к себе. Его губы на моих — горячие, настойчивые.