— Вергония? — переспросила я вслух, скрещивая руки на груди и слегка наклоняя голову. — Это кто?

— Малирэя? — подхватила Люда, театрально взмахнув руками. — Звучит как название болезни.

Матушка вампира холодно посмотрела на нас и процедила:

— Я имела в виду… вас. Ваши имена появились на родовом дереве. И мы сразу отправились сюда.

— То есть ваше дерево придумало нам новые имена? — спросила подруга.

— Может, в вашем мире наши имена именно так переводятся? — неуверенно предположила я.

— Возможно, — задумчиво ответила Ноктюрна.

— Мы будем благодарны, если нас будут называть нашими именами, — сказала я твёрдо, чуть выпрямившись и глядя прямо в глаза Хантрис.

Матери переглянулись.

— Видела? Вот что бывает, когда позволяешь сыновьям выбирать самим.

Ноктюрна вскинула подбородок:

— Не могу с тобой не согласиться.

— Вольдемар, я хочу, чтобы ты меня услышал сейчас, — произнесла Хантрис. — У тебя есть своя земля и люди, они нуждаются в тебе. Ты же вместо того, чтобы делать дело, просиживаешь здесь, ожидая непонятно чего.

— Ты не права. Фаина — не инструмент для снятия проклятия, она живой человек. Она моя жена! И ни я, ни кто-либо другой не вправе лишать её выбора.

— Фердинанд, неужели ты поддерживаешь это чудовищное поведение?

— Да, мама. Я поддерживаю позицию Вольдемара. Всё будет только по добровольному согласию и никак иначе! И если для этого потребуется больше времени, значит, тому и быть. Мам, — продолжил Фердинанд уже мягче, — мы ценим вашу заботу. Но это наша жизнь, и нам решать, как себя вести.

В этот момент я почувствовала, как мои щёки начали заливаться краской, а в груди разлилась тёплая волна благодарности. Люда незаметно сжала мою руку, и я ответила ей тем же, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на Вольдемара.

Оборотень улыбнулся мне — мягко, тепло, и в его глазах читалась искренность, от которой перехватывало дыхание.

— Тем более, — добавила я, — мы хотели сначала понять, с кем именно нам предстоит делить эту самую брачную ночь. А то вдруг окажется, что Вольд пинается как конь, а Фердинанд разговаривает во сне и зовёт какую-то Беатрису?

Фердинанд поперхнулся, покраснел и замахал руками, глядя на подругу испуганно:

— Я не… я никогда…

Ноктюрна явно хотела что-то сказать, когда неожиданно рассмеялся отец Вольта:

— О, а она мне нравится! У неё есть характер.

— У обеих есть, — согласился отец Ферда. — Да и в чём-то они правы. Дорогая, вспомни себя в их возрасте.

— Согласен. Хантрис, ты бы тоже себя вспомнила.

Хантрис вздохнула, её взгляд смягчился:

— Ладно. Допустим, вы убедили нас… немного. Но это не значит, что мы просто уедем и оставим всё на самотёк.

— Что ж, — Лестат хлопнул в ладоши, — раз уж так, давайте сначала нам покажут наши комнаты и накормят. Я с дороги ужасно голодный!

— О, я тоже не отказался бы от сытного обеда, — поддержал его Альсид.

— Конечно, — в один голос ответили наши мужчины. — Пройдёмте.

Все, кроме нас, направились наверх. То ли на прощание, то ли в качестве моральной поддержки, Вольт слегка сжал мою руку и шепнул, что всё будет хорошо.

Мы остались на первом этаже, провожая их взглядами.

— Ну что, подруга, — произнесла я, — и как тебе твоя свекровь?

Люда фыркнула и ответила:

— Видала и хуже. — Она окинула взглядом лестницу, по которой только что поднялись родители. — А вообще, так гораздо интересней. Не находишь? Твоя тоже не пальцем деланная.

Я усмехнулась:

— Это да. Не свекровь — зверь! И что-то мне подсказывает, что она уже начала составлять меню с моим участием в качестве главного блюда.

— М-да, но ничего не поделаешь, зло уже здесь, и мы не в силах что-то с этим сделать. Так что предлагаю тактику «улыбаемся и машем, пока нас не кусают». И вообще, я хочу на воздух.

— Да, давай прогуляемся, а то вдруг там свекрови разрабатывают план, как проклятье снимать. «Шаг первый: встаньте лицом к северу, шаг второй: поклонитесь трижды, шаг третий: раздвиньте ноги».

Выйдя на улицу, мы с Людой прошлись по территории. Осмотрели огород — ряды аккуратных грядок, странные цветы и растения вдоль заборчика, пахнущие чем-то пряным, похожим на смесь мяты и лаванды с лёгким металлическим оттенком. Среди зелени виднелись странные фиолетовые цветы с серебристыми лепестками, которые слегка подрагивали, будто реагируя на наше присутствие. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и шелест молодой листвы. Пройдя чуть дальше, мы уселись под большое дерево, облокотившись на него.