— То есть Люде придётся часами стоять и шептать: «Ах, мой милый светящийся цветочек, ты такой прекрасный, такой золотистый, такой… волшебный», и устраивать с ним романтические ужины? — хихикнула я и тут же зажала рот ладонью, изображая раскаяние.

— Да ладно тебе! — Люда повернулась к нему, упёрла руки в боки, прищурилась. — Признайся, ты просто завидуешь, что не ты придумал такой гениальный способ размножения цветов!

— Завидую? — вампир театрально схватился за сердце. — Да я просто переживаю за психическое здоровье цветка! Представляете, он услышит Людмилины комплименты, решит, что всё серьёзно, влюбится и начнёт за ней бегать по всему дому!

Я усмехнулась.

Подруга сначала возмущённо надула губы, но потом улыбнулась и продолжила:

— Я готова на всё: поливать их утренней росой, протирать листья шёлковым платком, устраивать им концерты под луной… — продолжила она выпрашивать росточек у вампира.

— Хм… есть один способ, — Федор сделал вид, что глубоко задумался. — Если ты, напишешь подробное руководство по уходу за «Звездой заката» с расписанием полива и списком колыбельных песен, я подумаю о том, чтобы выделить тебе один росток.

Людочка мгновенно достала воображаемый блокнот и ручку:

— Уже пишу! Пункт первый: любить цветок всем сердцем. Пункт второй: не пытаться съесть цветок, даже если пахнет как пирог. Пункт третий: разговаривать с ним о романтике, чтобы стимулировать размножение.

— Добавь ещё: если цветок подмигнул один раз — это нормально. Если два раза — проверь, не поймал ли он нервный тик, — смеясь, предложила я.

— Пункт последний: в случае внезапного увеличения аппетита у цветка немедленно звать оборотня. Мы знаем, как с этим справляться, — добавил Вольд, подняв вверх указательный палец.

Мы все дружно расхохотались. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а в гостиной царила атмосфера беззаботного веселья и чуда.

— Ну что, устраиваемся поудобнее? Сегодня у нас вечер лёгкого чтения и смеха. Только любовь, интриги и, возможно, пара неловких моментов?

Мы с подругой расположились на диване с подушками, каждая со своей книгой в руках.

Я устроилась, поджав ноги под себя и периодически поправляя прядь, выбившуюся из небрежного пучка. Люда развалилась на диване, подложив под спину подушку, и лениво покачивая ногой. За чтением мы всё равно то и дело бросали восхищённые взгляды на цветы — те продолжали мягко светиться, добавляя гостиной волшебства.

Пододвинув чуть ближе к нам растения, мужчины расселись напротив в креслах с резными ножками и пытались вести серьёзную беседу, просматривая какие-то свитки и карты. Вампир показывал Вовке чертежи, объясняя что-то об укреплении стен, а оборотень изучал карту местности, время от времени потирая подбородок и хмуря брови.

Тут Люда захихикала:

— Фань, послушай! — Громко и с выражением она начала читать отрывок из своей книги, размахивая рукой и изображая графа: — «Его губы коснулись её шеи, и она задрожала, когда его язык скользнул вниз…»

— О-о-о, классика! — фыркнул Вовка. — Сейчас будет что-то про трепет ресниц и жар в груди?

— Не угадал! — хихикнула я, заглядывая в книгу подруги.

— «Он взял её руку, и от этого прикосновения по его телу пробежала волна огня. О леди, — прошептал он хрипло, — вы как буря, как ураган, как…»

— …как внезапный сквозняк в библиотеке, — закончил Фёдор за графа.

— Так, комментаторы, вы работаете или нас подслушиваете? — с улыбкой приструнила их Люда.

— Работаем, работаем, — протараторил оборотень, с трудом сдерживая смешок.

Лизнув палец, я перевернула страницу и продолжила читать свой роман, постукивая по обложке:

— О, тут сцена в саду! «Леди София вздрогнула, когда его пальцы коснулись её спины, вызывая мурашки…»

— Федя, а вампиры вообще умеют нежно касаться? — перебив меня, спросила подруга. — Или вы сразу переходите к «вампирскому захвату»: хватаете жертву за шею и уносите в склеп?

Фёдор притворно состроил оскорблённый вид:

— Склеп? А что там делать? Там же холодно, сыро, и родственники не дадут уединиться. Я предпочитаю нормальные покои: с камином, гобеленами и, главное, без семейных посиделок. И с кроватью, которая не скрипит громче, чем дверь в фамильный склеп.

Оборотень хохотнул, ударив себя по колену:

— Вечер перестаёт быть томным! Дамы, вам напитков принести? — спросил он, отсмеявшись.

— Было бы неплохо, — не поднимая глаз от книги, ответила подруга.

— И пожевать что-нибудь, — добавила я, перелистывая страницу.

— Чай? Ковэ? Вино? — уточнил он, вставая.

— О, Люд, может, винца? — толкнула я подругу плечом. — По бокальчику, для настроения?

— По бокальчику? — задумчиво посмотрела на меня подруга. — А бокальчик случаем не тот, в который влезает пара бутылок?