— Ваш бестолковый граф не знал, похоже, что в его спальне стоит не обычное зеркало. Если воздействовать на него чародейством, — оно не просто покажет отражение, оно превратит смотрящего в то, что он видит. Что там у вас… волчок? Ну так, стало быть, его сиятельство заглянул в зеркало, увидел там зверя… а затем и стал зверем. И если вы, госпожа, не разрушите чары, так зверем и останется.

Позади меня беспомощно охнула управительница. А я почувствовала, как закипает во мне гнев. Эта подлая дрянь все никак не угомонится. Наложила заклятье, — сиди и жди, когда оно подействует. Так нет, же, ей надобно еще и показать заклятому графу, как близка его погибель.

Подавится, демон ее задери!

— Жакетта, собирай парней, пойдем поищем его в лесу.

Говоря по правде, дальнейшего плана действий у меня не было. Вот найдем Беранже, утешала я себя, там и подумаем, как с ним быть.

Судя по тому, как быстро котики сбежались в замковый двор, горничная моя сумела достаточно их настращать. Даже Гаспар выглядел озабоченным, и не пытался никого задирать.

— Верно ли говорит ваша служанка, что Робер обернулся зверем и сбежал в лес? — Морис не успел причесаться, и его встрепанные лохмы отливали золотом в утренних лучах солнца. — Соланж опять напакостила? Или она ни при чем?

— Она, — мой тяжкий вздох едва не приподнял замковую крышу, — больше некому. Мы нашли в спальне графа подклад с черными рунами. Мой фамильяр утверждает, что месье Робер глянул в свое зеркало, увидел в нем чудовище, а затем и сам превратился в свое отражение.

Котик сдвинул брови и решительно скомандовал:

— Парни, графа нужно найти. Я пойду с мадемуазель, вы тоже разделитесь по двое, — мало ли что.

Шагая вслед за котиком по осеннему лесу, я вдруг поняла, что сбывается мой недавний сон. Вот разве что нынче у меня имеется компания. Но в остальном все совпадает: чириканье лесных пичужек, горький запах прелых листьев и поиск зверя…

Помнится, во сне я просто остановилась и прислушалась, но наяву у меня был вариант получше.

— Морис, — я подергала озабоченного котика за рукав., — давайте остановимся. Попробуйте… вы ведь оборотень, а значит, ваше обоняние развито куда лучше моего.

Вилларе удивленно покрутил головой.

— Однако, мадемуазель, насколько же лучше вы соображаете! Погодите минуту… вот в той стороне я чувствую крупного зверя… он не опасен. Должно быть, это и есть Робер?

Не сговариваясь, мы потихоньку пошли в указанную котиком сторону. И вскоре я поняла (в точности, как во сне!), что кто-то движется нам навстречу, и этот кто-то — не человек.

Шел он совершенно бесшумно, но был настолько крупным, что деревья не могли скрыть его массивного силуэта. Я замерла, как суслик, понимая, что вряд ли смогу совладать с таким… да, с таким чудовищем.

Он свободно стоял на задних лапах и больше всего походил на огромного волка. От крошечного деревянного волчка, оставленного ведьмой за рамой старинного зеркала, в нем не было ровно ничего.

— Это он, — задушенным шепотом просипел Морис.

И в тот же самый миг зверь бросился к нам быстро, точно молния.

Я бы наверняка испугалась, но зверь не собирался нападать. Он просто остановился рядом с нами и забавно пошевелил ушами, прислушиваясь. Прислушались и мы. Помалу лес наполнялся звуками погони. За нашим чудовищем кто-то гнался, и было их не меньше десятка.

— Пропади все пропадом! — цыкнул зубом котик. — Крестьяне опять устроили облаву. Я подам сигнал парням. А пока они не соберутся, придется нам потянуть время. Вы — особа красноречивая, постарайтесь же как-то их… заболтать.

— Приложу все усилия, — пообещала я, оборачиваясь на шум и загораживая собой зверя.

Морис длинно и чрезвычайно противно мяукнул во весь голос. От этого мерзкого звука с деревьев заполошно вспорхнули птицы. Оставалось надеяться, что орал Вилларе не напрасно. Потому что по лесной тропке к нам уже бежали вилланы — злые ражие мужики, вооруженные всяким сельхозинвентарем, а то и просто палками. Возглавлял загонщиков наш знакомец Дидье.

Увидев нас с Морисом, он резко остановился. Так резко, что бегущие следом врезались ему в спину и едва не уронили своего закоперщика.

— Доброго дня вам, Дидье, — любезно улыбнулась я, будто мы повстречались на мирной прогулке.

Виллан автоматически стянул с головы шапку.

— Дак это… и вам, сталбыть, сударыня.

Его соратники нелюбезно сопели, и в разговор вступать больше никто не решался. Но такая мелочь помешать мне, разумеется, не могла. Спиной я чувствовала напряжение чудища, его готовность к схватке. Вот чего нам никак нельзя было допустить — это схватки.