Он не подкачал: принял письмо, величественно наклонил голову и сообщил курьеру, что отдал распоряжение позаботиться о нем до той поры, покуда не будет готов ответ для его величества.

Завитый, напомаженный и даже, по-моему, накрашенный посланец поклонился, куртуазно вильнув задом, и нежным голосом поблагодарил графа за любезность. Еще раз поклонился, снова вильнул задом и удалился восвояси.

За ним еще и дверь не закрылась, когда старый кот расхохотался во весь голос.

— Видели, мадемуазель? Вот такие молодцы в чести у Бальтазара. Сами понимаете, Робер не из таких.

Я тоже смеялась так, что даже слезы выступили на глазах.

— А костюм! Вы заметили? Рюши, бантики, срамной капсюль в камушках… а цвета! Я едва не ослепла от этакого роскошества.

Беранже не смеялся. Он внимательно изучал письмо, и лицо его становилось все мрачнее. Увидев это, мы тоже притихли.

— Это правда письмо от принца? — осторожно спросила я.

Робер поморщился.

— Увы, так оно и есть. От короля только подпись. Его высочество приветствует меня и сообщает, что при объезде этой части государства нанесет мне визит. Просит не беспокоиться (тут граф сердито фыркнул), поскольку путешествует малым двором и не планирует оставаться в шато Беранже надолго. Вот радость-то.

— Ну, — я пожала плечами, — если малым двором, то, может быть, это не так уж страшно? Он, наверное, помнит о вашем дне рождения и хочет успеть к торжеству.

Жиль только головой покачал.

— Оно и видно, красавица моя, что вы ни демона не смыслите в придворной жизни. Малый двор — это около ста придворных и не менее пары сотен охраны. Придворные едут в экипажах, охрана — верхом. Одних лошадей прокормить — уже серьезная нагрузка на вилланов. А люди! А размещение! Придется ставить шатры, да, мальчик? Может, нам с парнями пока уехать? Остановимся где-нибудь в деревне…

— Ни в коем случае, мессир! — взмолился Беранже. — Не оставляйте нас с Илларией наедине с этими… троглодитами! Бальтазар наверняка поймал где-то сплетню о моем проклятии, и жаждет насладиться зрелищем окончательного обращения дворянина в животное.

На лице его отражалось нешуточное страдание.

Мы с дедом Вилларе переглянулись, и я решительно объявила:

— Раз избежать визита невозможно, отправляйтесь писать вежливое приглашение, Робер. А потом обсудим, как уберечь ваш замок от разорения.

Как ни кривился Беранже, но ответ он составил самый любезный. Написал, что будет рад принять у себя его высочество и всех его спутников. Просил только прислать гонца с сообщением, когда точно гости доберутся до замка, чтобы должным образом приветствовать своего сюзерена.

Ну, не совсем сюзерена… но, как ни крути, принц был представителем правящего дома, и отмахнуться от его визита было невозможно. Надо было демонстрировать лояльность и теплые вассальные чувства.

Пока мадам Клод голосила, переходя от отрицания к торгу и смирению, я мысленно потирала лапки. Хочет принц праздника? Будет ему праздник. В нашей корпорации, помнится, устраивали торжества с таким размахом, какого в здешних краях еще и в глаза не видели.

Покажем.

Чтобы не жаловались потом, что их плохо принимали.

Мысль о том, что все мы станем делать, если проклятия избежать не удастся, я успешно загнала на задворки сознания. Проблемы надо решать по мере их поступления — вот чему меня научила жизнь еще там, в прежнем мире.

Я удалилась к себе в комнату, где под тихое шуршание Жакетты, занявшейся уборкой, принялась обдумывать стратегию торжества. Следовало поразить принца в самое сердце, чтобы отвлечь от заклятия Беранже. Не то ведь и правда вздумает потеху устроить из нашей драмы.

Первыми мне в голову пришли фейерверки — в конце концов, я огненный маг или где? В закромах памяти очень кстати завалялось воспоминание о Китайском новогоднем празднике, на который мы однажды попали, приехавши в страну по делам бизнеса.

Ух, какие фейерверки я видела там! Драконы, бабочки, звезды, целые замки и всевозможные мозаики из геометрических фигур вспыхивали в ночном небе, сплетались между собой, а потом рассыпались искрами в ничто… Незабываемое впечатление!

Сказано — сделано. Я подыскала себе уголок за крепостной стеной, и принялась тренироваться. Сначала в голову постоянно лезла песня про волшебника-недоучку, а вместо красоты в воздухе повисали какие-то невнятные кракозябры. Но помаленьку дело пошло на лад. Оказалось, создавать в небе огненные сверкающие фигуры довольно просто, а главное — очень весело.

Посмеиваясь, я выпускала из рук звезды, цветы, животных, хороводы звездочек и стрелы. Причем вся эта красота была не только желтой, красной и оранжевой, но еще и лиловой, зеленой, голубой… я прямо возгордилась своими магическими талантами.

Практической пользы от меня пока было немного. Но создавать красоту и наказывать нахалов я наловчилась уже порядочно.