— Запомните, Морис, — мне хотелось добавить «дитя мое», но нечеловеческим усилием я сдержалась, — те, кто слывет человеком воспитанным и постоянно держит свои эмоции на привязи, часто в итоге превращаются в зверя. Правда, не насовсем. Но зато это случается всегда внезапно, как говорится, «без объявления войны».

Вилларе снова погрузился в раздумья, молчал не менее четверти часа, а потом вдруг решительно объявил:

— Вы должны сами взглянуть на него, сударыня. А уж там можно будет подумать, в каком обличье Робер чувствует себя лучше всего. Кто знает, может, Соланж и впрямь не заколдовала его, а освободила ту часть его натуры, которая…

Тут я не выдержала. Надо было срочно выяснить, кто такая эта злодейка Соланж, и с каких пирогов она так вызверилась на графа Беранже, что превратила его в оборотня.

— Скажите, Морис, а вы знакомы с этой… Соланж?

Котик явственно передернулся. Едва не зашипел, а уж волосы на затылке вздыбились вполне отчетливо.

— Поверьте, мадемуазель Иллария, вам лучше не встречаться с этой особой во имя вашей же собственной безопасности. Она властвует над силами зла, и до сих пор в наших краях не нашлось никого, кто мог бы дать ей укорот.

— Это очень хорошо, — заметила я, поймала изумленный взгляд Мориса и пояснила: — Раз до сих пор никто не отваживался ей противостоять, она чувствует, что находится в полной безопасности. Тут-то мы и покажем ей, кто есть мать Кузьмы.

— Простите, что покажем? — котик удивился еще больше, хотя это и казалось мне невозможным.

— Где раки зимуют, — все так же в лучших традициях своего прежнего мира высказалась я.

— Сударыня, — вмешалась в разговор Жакетта, — мы люди простые, так вы уж растолкуйте нам эту вашу премудрость колдунскую. Чтобы, значит, нам понятно стало.

Тут до меня дошло, что я в сказке. И совершенно ясно, что ни мать Кузьмы, ни место зимовки раков здешним обитателям неизвестны. Проще надо быть. И люди (и нелюди) к тебе, Ирина, потянутся. То есть, тьфу, Иллария.

— Я говорю о том, что Соланж полагает себя самой сильной и ничего не боится. И напрасно. Если мы найдем способ навредить ей — непременно им воспользуемся.

— Я очень надеюсь на ваш магический дар, — признался Вилларе. — Не менее, чем на силу вашего духа. Мы поможем вам всем, чем только сумеем. Но без вас нам не совладать со злым колдовством.

На эти славословия я только раздраженно отмахнулась. Знать бы, хоть примерно, что нас ждет, — тогда я могла бы составить предварительный план и не чувствовать себя настолько неуверенно.

Но пока выходило, что придется действовать наугад.

И хотя в прежней жизни руководство хвалило быстроту моей реакции и умение принимать нестандартные решения, не было никакой гарантии, что все это пригодится мне здесь.

Магия — вот чего я в себе не понимала. Хорошим попаданкам в придачу к магическим талантам всегда доставались и учителя, готовые наставить их в обращении с даром. Но в нашей сумасшедшей сказочке я не могла на это рассчитывать.

Уж как сама управлюсь — так и хорошо.

С этой мыслью я отправилась спать. Завтра нам еще предстоял целый день путешествия, и только к вечеру мы должны были прибыть в Шато Беранже. Я понадеялась, что заклятый граф не выставит нас вон и расскажет что-нибудь полезное насчет своего персонального проклятия, и на этом крепко уснула.

Во сне прямо мне в лицо летел острый клинок. Я едва успела отшатнуться, и злая до невозможности тетка прянула назад, как змея. Смотрела, сощурившись, и явно соображала, куда ударить, чтобы достать.

Я почему-то совершенно не боялась, и отпрыгнула от полоумной очень даже ловко. А остановившись, поинтересовалась:

— Вам чего надо, женщина? Чего буяните?

В ответ агрессивная особа только выплюнула сквозь зубы нечто неразборчивое. Я разглядывала ее искаженное яростью лицо и думала, кого это принесло в мой сказочный сон.

В общем-то, вариантов было немного.

— Мадам Соланж? — спросила я, уже зная, что угадала.

Вот правильно в боевиках герои забалтывают злодеев. Моя замедлилась, шпагу опустила и надменно фыркнула:

— Мадемуазель.

— Ну, — я развела руками, одновременно прикидывая, чем буду от нее отбиваться, если дело все же дойдет до драки, — примите мои соболезнования.

Злодейка моргнула от неожиданности.

— Почему?

— Ну как «почему»? — поскольку я четко понимала, что нахожусь во сне, «Остапа понесло». — Не берет же никто, наверное, замуж-то. Очень у вас характер тяжелый, как я погляжу. Беситесь чего-то. На меня вот напали. Хорошего человека заколдовали зачем-то. Это я про графа Беранже, если что.

Ой, зря я это сказала. Соланж закусила губу и снова подняла шпагу.

— Он посмел отказать мне в… моей просьбе, — зачем-то гневно пояснила она.