— Чего?! — насмешливо фыркнула я, вскочив на ноги. Но, переведя взгляд на то место, на котором минуту назад стояла, я поперхнулась. Там лежала огромная глыба льда, отколовшаяся от стены. Не столкни меня Савосский, я бы уже точно проверяла на мягкость перины Мары. — Какой ужас…

— И почему ты всегда ищешь неприятности на своё седалище? — насмешливо протянул дознаватель, и я, нахмурившись, уставилась прямо в его льдистые глаза. В них, вопреки насмешке, читалось неподдельное беспокойство.

— Это всё ваши проделки? — уперев руки в боки, выдала я гневно. Первый шок прошёл, и я смогла мыслить мало‑мальски здраво. — Вы подкинули мне записку от лица Гасара с приглашением прийти в лабиринт! Устроили эту глупость с глыбой, благородно спасли! Думаете, я теперь растаю и упаду к вашим ногам?!

— Что за чушь? Какая записка? — прищурился Орислав, озадаченно наклонив голову набок. Его голос звучал искренне — ни намёка на игру.

— Ох, не прикидывайтесь! Это низко!

— Я уже устал, Раска, что ты обвиняешь меня во всех смертных грехах. Почему в твоих глазах я такой монстр? Чем я это заслужил? Я из кожи вон лезу, чтобы ты обратила на меня свой взор, но, кажется, ты построила обо мне настолько каменное убеждение, что мне его уже не расколоть… — с каждым словом он сокращал расстояние между нами. На последних словах он подошёл вплотную, и я упёрлась спиной в холод стены.

— Зачем вам мой взор? — едва слышно пробормотала я, словно зачарованная, утонув во льде его глаз.

— Потому что ты свела меня с ума, Раска! Затопила собой все мои мысли, напрочь лишив покоя и здравости всегда такого холодного рассудка! — горько усмехнулся дознаватель, покачав головой. — Но ты права! К тебе это не имеет никакого отношения, это только моя проблема.

— Я…

— Забыли! — холодно отрезал Савосский, отступая на шаг. — А теперь подробнее расскажи мне о записке. Я должен знать, кто и зачем хотел выманить тебя в лабиринт!

Глава 27

С моей памятной прогулки в лабиринте прошло два дня. Орислав более не попадался мне на глаза, будто бы специально меня избегая. Его слова никак не желали покидать моей головы: я снова и снова прокручивала их в уме и не могла признаться самой себе, какие будоражащие чувства они пробуждали.

Признаться честно, в эти дни я сама искала встреч с дознавателем, который мастерски их избегал. В конце концов я была вынуждена признаться, что без его внимания, которое он оказывал мне в последнее время, мне стало неуютно — словно из жизни пропал какой‑то важный элемент, придававший ей остроту и смысл.

Было даже обидно: сначала он разбередил мою душу своими речами, а затем спрятался, словно лихо в летнем лесу, оставив меня метаться между догадками и невысказанными вопросами.

В расстроенных чувствах я готовилась к новогоднему балу. Он должен был состояться завтра, но все мысли были заняты абсолютно неуместными волнениями.

— К Лихо его! — зло пробормотала я, рассматривая своё платье. Оно было простеньким, но мне нравилось: тёмно‑зелёная ткань выгодно подчёркивала цвет моих глаз, а едва заметный вырез в районе груди изящно выделял особенности фигуры, не переходя границ приличия.

Я провела рукой по ткани, вспоминая, как кропотливо украшала подол. Небольшое количество блёсток, позаимствованных у прях с Красимака, превратило его в сияющий летний луг, покрытый росой: при каждом движении они переливались, словно капельки воды на траве под утренним солнцем. Довольно оглядев дело своих рук, я улыбнулась, подумав, что на балу точно смогу обратить на себя взор Орислава.

— Тьфу ты! — выругалась я, вновь прогоняя прочь все упоминания о мужчине. — Ну почему ты никак не желаешь покидать моей головы?! — топнув ногой от злости на саму себя, я выскочила из комнаты, решив навестить друга.

В последнее время с Младом мы нечасто общались. А между тем наш план по вызволению ректора из лап царского правдоруба стоял крайне остро.

— Ой! — влетела я в обитель друга, едва ли постучав. В шоке я резко затормозила и во все глаза уставилась на раскрасневшуюся парочку, сидящую за столом.

Моя одногруппница Мира Валеш растерянно смотрела на меня, нервно теребя край рукава. Её щёки пылали, а взгляд метался между мной и Младом. В то время как Ладка, кажется, был готов меня убить.

— Простите, я помешала? — пробормотала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Нет‑нет, — быстро проговорила Мира, поднимаясь со стула. Прихрамывая (травма, полученная в турнире по Белобою, всё ещё давала о себе знать), девушка двинулась к двери. — Мы уже закончили.

— Может, тебя проводить? — поспешил помочь Мире парень, и я хитро прищурилась, уловив в его голосе непривычную мягкость.

— Спасибо, Млад. Я справлюсь. До завтра! — подарив моему другу ласковую улыбку, однокурсница скрылась за дверью.

— И что это было? — во все глаза уставилась я на друга, плюхнувшись на его кровать. — С каких это пор ты водишь дружбу с Мирой?