— Вот уж не ожидал, что от лучшего царского дознавателя меня будет защищать такая пигалица! — хохотнул тор Борислав, подёргивая себя за жидкую бородёнку. — Я тронут! — отсмеявшись, кивнул он мне. — Да только есть у меня проблема куда более серьёзная, чем Орислав Савосский.

— Что может быть серьёзнее царского дознавателя, приехавшего по вашу душу? — удивилась я, вытаращив на ректора свои зелёные глазюки. Уж не тронулся ли он часом умом от всех этих переживаний?!

— Ох, поверь, — хлопнул себя по впалому пузу он, — пострашнее вести пришли.

— Тор Борислав, вы меня пугаете! — не выдержала я его таинственности. — Неужто помер кто, аль оборцы в академию вновь пробрались?

— Тьфу‑тьфу! — сплюнул он, трижды постучав по дереву стола, — хотя видится мне, что с оборцами было бы куда проще справиться. С ними‑то всё ж разговор короткий, а вот с вами…

— Объяснитесь наконец! — от нетерпения хлопнула я ладошкой по столу. — Иначе я в лазарет за помощью понесусь. Так и знайте, на всю академию голосить стану, что ректор наш головушкой тю‑тю…

— Станешь тут с вами тю‑тю… — прогнусавил тор Борислав и пробормотал: — Вокзал в Витичах закрыли. Оборцы смогли мост подорвать. Все экипажи перед переправой стоят, и когда отправиться смогут — только лихо и ведает…

— Дела! — озадаченно покачала я головой. — Но вы‑то тут причём?! — ничего не понимая, нахмурилась я. — Не вы же за пути да вокзалы ответ перед царём держите…

— Слава лешему! — утёр испарину со лба тор Борислав. — Да только суть в другом кроется. Со следующей недели в академии новогодние каникулы начинаются, да только получается, что без моста студенты по домам не разъедутся… Другого‑то пути по зимней непогоде нет…

— Ну не разъедутся, и что с того? — всё ещё ничего не понимая, подалась я вперёд. — Проведут каникулы в академии, делов‑то! Мы с Младом сколько лет так и кукуем, и ничего… Живы, как видите…

— Вы с Младом — это дело другое, — задумчиво прокряхтел тор Борислав. — Коль тепло дома неведомо, так и тосковать не о чем! Разнесут эти балбесы мою академию, как пить дать, разнесут… — себе под нос грустно выдохнул почтенный старик.

— С чего бы это?! — не понимая горестей мужчины, вопросительно задрала я брови.

— Новый год — праздник семейный? Семейный!.. — сам ответил на свой вопрос ректор. — Студенты, поди, этот праздник окромя как дома и не встречали нигде, а тут в такой день — вновь опостылевшая академия. Испокон веков молодёжь дни до каникул считают да планы грандиозные выстраивают, только это и греет душу на занятиях… Как думаешь, они встретят новость о том, что все их давние мечтания лихо под хвост отправили?!

— Рассердятся?

— Мягко говоря, да… Только поначалу… Затем особо скудоумные начнут пакости и шалости здесь вытворять, лишь бы веселье вдали домашнего очага восполнить. А особливо хитродумающие станут обходные пути искать, как до дома добраться… Вот скажи мне, оно мне на старости лет надо — дураков за глупости отчитывать да хитрецов из ледяных канав выручать?! А ежели кто сгинет?! — сам испугавшись своих слов, удручённо махнул он рукой.

— Может, и не так всё будет… — сомневаясь, улыбнулась я. Хотя картина, так ярко обрисованная старым ректором, была столь реальна, что сомневаться в правдивости сих предсказаний не приходилось.

— Может, и не так… — покачал головой тор Борислав, соглашаясь со мной. — Всё всегда может пойти по ещё худшему писанию…

Глава 5

— Так и сказал? — нахмурил брови Млад, смешно сморщив длинный нос.

— Слово в слово, — цокнула я, подтверждая истинность всех переданных слов, услышанных мной сегодня из уст ректора.

— Мда… Сдаёт Бориска… Кучки недоученных лоботрясов страшится… — ухмыльнулся друг, недоверчиво пожав плечами.

— Правда в его словах имеется, — не согласилась я с другом. — Это мы с тобой стены академии родными считаем, а все остальные только и ждут дня, когда отсюда выбраться смогут. А уж коль запретят… Начнут чудить…

— Почудят‑почудят, да перестанут! — равнодушно отмахнулся Млад на мои слова. — Дознаватель‑то явился?

— Вроде да. Бориска сказывал, что тари Беляна его встретить должна была. Но своими глазами его не видала. Упаси лихо! — приложила я два пальца ко лбу в защитном жесте.

— Всё равно рано или поздно, а свидеться придётся…

— Лучше поздно! — хлопнула я по столу ладошкой, поднимаясь со стула. — Сил с царским дознавателем речи вести у меня уж не осталось. Пойду я, глаза уж к пяткам стремятся…

— Ночной тиши! — пробормотал Млад, закрывая за мной дверь своей комнаты, и я медленно поплелась в свою обитель.

— Прошу прощения! — неожиданно окликнул меня сзади приятный мужской баритон.

Разворачиваясь, я уже понимала, что моя надежда на позднюю встречу с дознавателем была разбита напрочь.

Хотя время нынче и впрямь позднее… Бойтесь своих слов да божьих смешков.

— Да? — постаралась я мило улыбнуться, глядя прямо в ледяные глаза молодого мужчины.