— Хм, — произнёс он едва слышно, но более никак не отреагировал на мои слова. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, словно он пытался прочесть то, что я желала спрятать.

Он крепко прижал меня к себе и закружил в танце. Ритм вальса подхватил нас, унося прочь от тревожных мыслей, но внутри меня бушевала целая гамма противоречивых чувств: печаль от предстоящей разлуки, счастье от близости его рук, волнение от его взгляда и затаённая обида на обстоятельства. Я и сама не могла разобраться в самой себе, а потому решила просто отдаться танцу и выкинуть глупости из своей бедовой головы. Но дознаватель сделать этого мне не позволил.

— Ты сегодня какая‑то другая… — задумчиво протянул он, и я зачарованно посмотрела прямо ему в глаза. В их глубине мерцало что‑то неуловимое — то ли любопытство, то ли тревога.

— Ну, конечно… Платье, причёска… Всё это из любой сделает её лучшую версию, — попыталась я отшутиться, но голос прозвучал слишком легко, неестественно.

— Я не об этом, — нахмурился Орислав, покачав головой. — В твоём поведении что‑то изменилось. Ты не такая колючая, как раньше.

— Не понимаю…

— Не смотришь на меня волком, не шипишь, словно дикий ёж, при любом удобном случае, выглядишь тихой и покорной, словно горная лань. Что с тобой случилось, Раска?

Я на мгновение замерла, чувствуя, как под его пристальным взглядом тает моя привычная оборона.

— Ничего особенного, — пытаясь прийти в себя от его слов, прошептала я. — Просто сегодня такой чудесный день. Не хочется омрачать его напрасной злостью. Да и будем честны, моё поведение было небезосновательным.

— Пояснишь? — поднял вверх тёмную бровь Савосский, и в его голосе прозвучала нотка заинтересованности.

— Ну, сами посудите, — я сделала глубокий вдох, подбирая слова. — Как я могла относиться к человеку, который приехал по душу нашего ректора? Тор Борислав очень хороший человек, он сделал для меня больше, чем кто‑либо на этом свете. Поэтому, когда над ним нависла угроза в лице вас, было бы странно питать к его обидчику какие‑то тёплые чувства.

— Как интересно… — искренне рассмеялся Савосский, но мне показалось, что в его глазах мелькнула едва заметная досада. Он чуть крепче сжал мою талию, словно пытаясь удержать момент.

— Но теперь всё хорошо, — поспешила я сгладить неловкость. — Ректор останется на своём месте, вы отправитесь в столицу заниматься своими архиважными делами. Все довольны и счастливы!

— Все ли? — нахмурился дознаватель, неожиданно резко крутанув меня в своих объятиях. Прижав мою спину к своей груди, мужчина вкрадчиво произнёс мне в самое ухо: — А с чего ты взяла, что я приехал сюда по душу Бориски? Он сам тебе это сказал?

— Нет, конечно! — поспешно оправдалась я, боясь накликать Лихо на ни в чём неповинного старика. — Он, напротив, убеждал меня в том, что вас не боится, но…

— Но ты ему, конечно же, не поверила? — усмехнулся Орислав, и я зарделась, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Подумала, что не хочет меня волновать, да и…

— Что?

— Ну, скажем так, я кое‑что услышала, — я запнулась, подбирая слова, — то, что позволило мне сделать подобный вывод…

Савосский громко рассмеялся, чем привлёк к нашей паре ненужное внимание танцующих студентов. Кто‑то из них бросил любопытный взгляд в нашу сторону, но его это, кажется, вовсе не волновало.

— Узнаю Раску Хвою, — весело изрёк он. — Тебе нужно стать дознавателем: ты так мастерски выискиваешь информацию… Вот только трактуешь её в корне неверно.

— Ну уж извините… — обиженно нахохлилась я, пытаясь вырвать свою руку из его захвата, но не тут‑то было. Его пальцы лишь слегка сжали мою ладонь, удерживая на месте.

— Я приехал сюда, Раска, не за тем, чтобы сместить ректора с его должности, — его голос стал серьёзнее. — Многолетняя служба тора Борислава не вызывает ни у меня, ни у царя никаких нареканий, скорее даже наоборот. Он образцовый ректор, хотя даже у таких случаются неприятности…

— Сор Светолик? — понятливо кивнула я, смотря в упор на Орислава.

— Именно, — подтвердил он. — Я, конечно же, не могу раскрывать тебе всех подробностей, но сюда меня привёл нерешённый вопрос с оборцами. Показания вашего молодого преподавателя были крайне подробными и настораживающими. У нас есть все основания полагать, что в данной местности действует одна очень активная оборская ячейка, которая баламутит воду и, что не менее важно, привлекает на свою сторону несмышлёных юнцов.

— Какой ужас… — только и смогла выпалить я, резко сбившись с такта. Дознаватель этого будто бы и не заметил: он расслабленно кружил меня, будто мы обсуждали погоду, а не возможный государственный переворот.

— Не волнуйся об этом, — ласково улыбнулся мне мужчина. — Скоро всё закончится.

— Ты поэтому уезжаешь? — сама не заметив, как перешла на «ты», тихо спросила я его. Слова вырвались сами собой, и я тут же внутренне сжалась, ожидая его реакции.