— Всего три дня прошло… — усмехнулся Млад, разворачиваясь по направлению к своей комнате. — Уверен, кто‑нибудь скоро что‑нибудь придумает и наваяет…
— Стоять! — резко обежала я друга и встала у него на пути. — Все другие мероприятия готовятся прекрасно, и только наши снежные фигуры за бортом.
— Ну не хотят они лепить снежных чудиков, да и лихо с ними!
— Вот ещё! — гневно фыркнула я. — Всё, что было заявлено, должно быть исполнено! Или я не Раска Хвоя!
— Ну что ты себе напридумывала?! Никто и не вспомнит про это состязание!
— Млад! — строго отчеканила я, схватив парня за рукав пальто. Таща его тощую тушку на выход, я бормотала: — Так не пойдёт! Это интересное занятие! Украшение академии опять же! Уверена, ребятам нужно только показать пример, подтолкнуть их к творчеству. Слепим с тобой красоту — глядишь, и другие подтянутся, желая переплюнуть нас и блеснуть своим мастерством!
— На счёт «плюнуть» — это я согласен, именно это они сделают с нашими творениями. Оплюют из с головы до пят! А, может, и того хуже...
— Не бухти! — недовольно припечатала я его, двигаясь к центральной аллее. Там была прекрасная снежная поляна, которая просматривалась из большинства окон академии. Лучшего места для завлечения любознательной толпы и не придумаешь.
— Раска, ну почему ночью‑то? При свете дня у тебя мозги что ли не работают?!
— Мы сделаем это инкогнито! — открыла я ему свою задумку.
— Отчего же? — хмыкнул этот неисправимый зануда. — Так не уверена в своих способностях?!
— Вот ещё! Просто это как‑то неинтересно, что организатор мероприятия сам участвует в конкурсе.
— Так‑то ты единственный участник!
— Пока! — подняла я вверх палец. — К тому же ты тоже участвуешь, так что нас двое.
— Я что, ещё и сам свою фигуру лепить должен?! — ошеломлённо выдохнул Млад. — Я надеялся, что ограничусь посильной помощью твоей необузданной фантазии…
— Ну уж нет! Одна фигура — это грустно, две — уже веселее… А там, глядишь, и десятки собратьев поблизости вырастут…
— М‑да… — без особого энтузиазма цокнул Млад и, опустившись на колени, принялся катать снежный шар.
— Ну я всё! — через полчаса выдохнул розовощёкий парень, отряхивая запорошенные снегом рукавицы. — Могу я отправляться спать, мой генерал?
— Ты что? — ошеломлённо выдохнула я, осмотрев творение друга. — Ну, Млад! Тебе не стыдно?! Даже дети слепили бы что‑то поинтереснее…
— А мне нравится… — пожал он плечами, окинув беглым взглядом своего кривого снеговика. — Это Иннокентий, моё авторское видение…
— Никуда не годится! Переделывай! — нахохлилась я. — Этот Иннокентий только отпугнёт ребят, а некоторых и заикаться заставит!
— Напомни мне, почему я с тобой дружу? — тяжело вздохнул Ладка, снимая верхний шар со своего снеговика.
— Ты меня любишь, и со мной не скучно… — прыснула я, активно пытаясь прилепить своей снежной белке пушистый хвост. Выходило не очень — он то и дело пытался отвалиться от тела зверька.
— Теперь‑то, я надеюсь, ты примешь мой шедевр?! — спустя какое‑то время спросил Млад, пытаясь отогреть собственным дыханием замёрзшие руки. — Предупреждаю сразу, больше я ничего переделывать не буду!
Окинув взглядом семь по убыванию разложенных в виляющую линию шаров, я довольно усмехнулась.
— Так‑то лучше! А это?.. — скривилась я озадаченно, пытаясь понять, что за диво дивное изобразил друг.
— Гусеница! — словно само собой разумеющееся, цокнул парень.
— А почему она рогатая?
— Это усики, малахольная! — обиженно протянул он, окинув свою фигуру придирчивым взглядом. — Твоя белка, знаешь ли, тоже больше на изголодавшуюся мышь похожа!
— Не выдумывай, — отмахнулась я от него, сорвав тонкие веточки у росшего поблизости дуба. — Так точно никто с мышью не спутает! — вставила я их в уши своей белки на манер пушистых кисточек.
— Пойдём уже, я спать хочу, — заныл друг, пританцовывая на месте от холода.
Окинув оценивающим взглядом наши снежные творения, я довольно ухмыльнулась и побрела в академию. Неожиданно, сделав пару шагов, я озадаченно остановилась. Стойкое ощущение чьего‑то тяжёлого взгляда на моей спине заставило меня зябко поёжиться. Резко обернувшись, я, прищурившись, вглядывалась в темноту, но закономерно никого там не находила.
— Ну чего ты там замерла? — прокричал Млад, который уже топтался возле входа.
— Да иду я, — пропыхтела я недовольно, передёрнув плечами. Ощущение чужого присутствия на моей коже никуда не делось.
Утро в академии выдалось непривычно солнечным. Я быстро закончила все свои утренние сборы, сходила на завтрак и отправилась к соре Капюш. Диктант по заговорам необходимо было закончить — он и так висел на мне тяжким грузом.