Она кивает и даёт отцу руку, и они бегут, но не вниз, откуда поднимаются клубы чёрного дыма, а куда-то в сторону, в старое крыло, которое она и не знает то толком. Здесь, в коридоре уже тяжело дышать, и отец то и дело останавливается и кашляет. Наконец, он открывает дверь в комнату, полную каких-то старинных картин, гобеленов и рыцарских доспехов. Всё лежит здесь вперемешку.

Странно, но она не чувствует страха. Словно всё происходит не по-настоящему, не с ней, словно этот пожар всего лишь иллюзия. Когда она уходила с бала после разговора с Тоби, она ведь не думала, что всё-так сложится. Интересно, останься она сейчас внизу, успела бы она выбежать или нет?

— Быстрей! Быстрей! — Торопит отец то ли себя, то ли её. Ей кажется, она уже слышит, как трещат перекрытия, а огонь лижет крышу.

Отец отодвигает старые картины и открывает неприметную дверь в углу.

— Быстрей! Внутрь!

Кэтрин юркает в тёмный проём первая, а отец за ней. И едва не спотыкается на лестнице. Он тихо ругается сквозь зубы.

— Здесь где-то есть факелы, но сейчас нет времени их зажигать. Иначе мы все превратимся в один большой факел..

Они бегут вниз всё дальше и дальше, и Джейн кажется, что конца этому спуску не будет. Они, наверное, уже под землёй.

Наконец, спуск прекращается, и они бегут вперёд, всё дальше и дальше. А отец ещё торопит — быстрее, быстрее. Она и так уже бежит из последних сил и едва не падает от облегчения, когда впереди показывается полоска света.

Отец нащупывает дверную ручку и открывает её, и Кэтрин едва не падает от холодного ветра, сбивающего с ног.

— Где мы? — Спрашивает она, тщетно пытаясь согреться. Бальное платье совсем не греет.

— За городом, в лесу, — рассеянно отвечает отец. — Где же Рея? Она должна ждать нас здесь.

Он оглядывается, пытаясь отыскать маму, а в сердце змеёй заползает липкий страх. И вдруг становится страшно, да так, что сердце начинает стучать, как у пойманного зайца. Мамы нет, отец боится, их дом сейчас горит где-то в центре города. А у них нет ничего. Кэтрин обхватывает себя руками, чтобы согреться и успокоиться. Неужели во всём этом виноват Тобиас? Мысли метаются, как вспугнутые птицы.

Вдруг она слышит крик отца. Кэтрин бежит к нему, и видит, как отец наклоняется над чьим-то телом на земле. Мама! Кэтрин останавливается и прижимает руку ко рту. Крик рвётся наружу.

— Она мертва! — Вскакивает собранный и как-то разом постаревший отец. — Скорее всего разбойники. Обокрали богатую даму в бальном платье и с драгоценностями. И лошадей забрали. Я дурак, что отпустил её одну. Но если они добрались до неё, то могут добраться и до тебя. — Он поднимает на неё глаза и Кэтрин поражается какому-то странному загнанному взгляду отца. — Слушай меня внимательно — я отведу тебя сейчас в безопасное место, но перед этим ты всё забудешь. Всё, что было до этой ночи.

— Как это? — Спрашивает Кэтрин. — Разве это возможно?

— Возможно, и необходимо ради твоей безопасности. Так уж вышло, что я — последний в своём роду Создающий Иллюзии. И то что я могу делать, никто не делал до меня. И надеюсь никто об этом не узнает.

— Но я же забуду тебя и маму и… Тоби. — Из груди рвётся рыдание. Слишком много боли на сегодня. Очень много. А ещё накатывает усталость.

— Я напомню тебе, — тихо говорит отец, а потом продолжает. Его голос звучит как-то слишком мягко и чарующе, как никогда до этого. — А Тобиас…Зачем тебе жених, который виновен в смерти твоей матери и в смерти многих беззащитных людей? Неужели ты простишь ему это?

— Это не Тобиас! — Тихо говорит Кэтрин. — Он не мог!

— Не мог, но сделал! — Яростно восклицает отец. — Не бойся, если хочешь, я расскажу тебе потом всё, что тебе нужно помнить.

— И про Тобиаса?

— И про него. — Ей кажется, или отец усмехается. Но он ведь не будет ей лгать! И он ведь дал согласие на их с Тоби помолвку.

— А я когда-нибудь вспомню всё это? — Она обводит руками лес вокруг и отца.

— Вспомнишь, когда-нибудь.

Кэти пытается сказать, что не хочет забывать. Может быть, есть какой-то другой способ? Может быть, всё не так плохо, как кажется отцу? Но мысли путаются. Она вдруг понимает, как устала. Легче уступить, чем ругаться с собственным отцом. Ведь есть Исцеляющие Тело, они помогут всё вспомнить. Кэтрин хочет настоять на своём, но глаза закрываются, а отец мягко что-то рассказывает, и она уплывает в блаженную тьму.

— Это отец! — Джейн резко открыла глаза. — Это он всё сделал! — И встретилась взглядом с профессором Ритаром.

Она лежала на скамье, и её голова покоилась у него на коленях. Джейн посмотрела на него и разом забыла всё, что хотела рассказать. Все воспоминания, которые не были связаны с Тобиасом, всё вдруг стало не нужным и неважным. Он был жив. Джейн вдруг вспомнила, как он падал на траву, как текла кровь из уголка губ. А теперь он сидит и смотрит на неё. Они мертвы оба? Или оба живы? Но тогда как?