Она по привычке потянулась к медальону и застыла. Медальон раскрылся, прямо по трещине, полностью. Она дёрнула за цепочку, и та беззвучно открылась, словно этого только и ждала. Джейн не снимала медальон ни разу, с тех пор, как отец надел его. Внутри на одной стороне был семейный портрет — мама, отец и маленькая она. Она помнила, как приезжал художник. Он рисовал сначала большой портрет, а потом несколько миниатюр. Но Джейн не знала, что в медальоне одна из них. А на другой стороне — надпись. Всего два слова: «Прости меня». Что это значит? Ведь медальон отец надел на неё задолго до её семнадцатилетия. Что-то крутилось в голове, но она никак не могла найти этому названия.

— Что это значит? — Спросила она вслух.

— Дай посмотреть. — Попросил профессор (или Тобиас? — ведь это её Тоби).

Джейн, робея протянула ему медальон. Так хотелось прикоснуться к Тобиасу, но… сейчас он казался ей снова таким неприступным. Словно всё, что между ними было ей только приснилось.

— Скорее всего это артефакт, запирающий дар. Я слышал когда-то велись похожие опыты Создающими Иллюзии. Твой отец не…? — Он вопросительно посмотрел на неё.

— Да, отец был последний из Создающих Иллюзии. — Ответила Джейн на невысказанный вопрос. — Но я никогда не знала об этом до того рокового дня семь лет назад. — Она сжала губы. — Получается, это он сделал так, чтобы у меня не проснулся дар. Но для чего?

— Потому что обладать таким даром, а в твоём случае — двумя дарами — это действительно больше не Дар, а Проклятие, а ещё ограничения связанные с этим.

— Двумя? — Переспросила Джейн. И тут она поняла. Всё, что было, не приснилось ей. Тобиас действительно спас её и действительно был смертельно ранен. А она спасла его благодаря дару. В ней открылся новый дар — Исцеляющих Тело. — Но разве такое возможно? Два дара в одном человеке? — Ей даже не было страшно. Изумление уступило место пониманию. Если бы не этот дар, её Тобиас сейчас бы не разговаривал с ней, а лежал бы мёртвый. Джейн представила вдруг, что Тобиаса больше не будет на этом свете. Сейчас, когда она всё вспомнила, она поняла, что просто не может его потерять. Что угодно, только не потерять. Как он жил все эти годы, считая её мёртвой?! Как он выдержал?!

— Такое бывает, — тихо ответил профессор Ритар и снова замолчал.

Джейн повернулась и встретилась с ним взглядом. Его чёрные глаза затягивали в свой омут и говорили намного больше, то, что не дозволено словам. Тобиас вдруг протянул руку, дотронулся до её волос, погладил. И Джейн почувствовала слёзы на глазах. Такая простая ласка, но в неё словно скопилась вся нерастраченная любовь за долгие годы. Неужели эти все жестокие слова были нужны лишь для того, чтобы оттолкнуть её, обмануть, заставить уйти? Неужели то, что она видела в его воспоминаниях — правда и он действительно все эти годы ТАК любил её?

Джейн поймала его руку и прижала к губам.

— Тоби! — Прошептала тихо и смущённо.

— Кэти!

И снова молчание. Но даже молчать с ним было радостно.

— Ты… — Она споткнулась об это «ты». Слишком много всего стояло раньше между ними и слишком быстро сейчас исчезли все преграды. Но он не сказал ни слова против. Только смотрел. — Ты рад, что я всё вспомнила? — Наконец продолжила она.

— Я не могу ничего с этим поделать, — прозвучало так обреченно, что Джейн сжала губы. Она села на скамье и попыталась отодвинуться от него. Она же знает, что он чувствует, а он — видит её мысли. Почему между ними всё так странно и зыбко?

— Не уходи, Кэти! — Он подвинулся ближе и в голосе застыла такая мольба, что Джейн сразу же простила ему всё.

— Зови меня Джейн, — тихо ответила. — Моё полное имя Кэтрин Джейн Эмиранс. Но я привыкла к Джейн. Последние семь лет оно каждый день со мной. — И она печально улыбнулась. Между ними стояли годы и отец, который сделал всё, чтобы она забыла Тоби. Может быть, так будет лучше для него? Она думала, что воспоминания всё прояснили. Но она больше не наивная девушка семнадцати лет, а он больше не молодой влюблённый юноша. Слёзы снова навернулись на глаза и потекли по щекам. Так глупо было верить…

— Джейн! — Тобиас опустился на колени перед ней, прямо в пыль садовой тропинки. — Я недостоин тебя.

Профессор Ритар! Перед ней! На коленях! В пыли!

— Встань, Тоби! — Она попыталась поднять его, но профессор отказался. Тогда Джейн опустилась на колени сама. Лицо напротив лица. Их глаза встретились.

— Не плачь! — Тихо произнёс профессор. Его бархатный голос звучал глухо. И, (может ли такое быть?) в глазах тоже застыли слёзы. — Не плачь, Джейн, — повторил он. И осторожно, кончиками пальцев, стёр слёзы с ёё глаз. — Я всегда спрашивал себя, почему богатая девочка выбрала нищего мальчика, который обладал только скверным характером и ничем больше, и не находил ответа.

— Потому что богатая девочка любила в своём мальчике то, чего не было у других — верное сердце и чистую душу, — Тихо ответила Джейн.