После обеда в доме наметилось какое-то движение. Зазвучали громкие голоса. Хлопнула входная дверь. Я равнодушно смотрела в одну точку, не реагируя ни на что. Собирала силы, чтобы вечером вернуться домой к детям. Я должна была быть сильной. Ради них. Ради ещё не родившегося малыша.

Поэтому, когда в очередной раз открылась дверь в мою комнату, я даже голову не подняла. Осталась лежать и прислушиваться к себе.

— Привет, систер! — слишком бодро для меня нынешней прозвучал голос младшего брата. — Ты как? Когда племянником порадуешь?

— Скоро, братик, скоро. — я невесело улыбнулась Максиму и начала подниматься, чтобы сесть.

— Ты что-то не очень выглядишь. — озабоченно произнёс Максим, помогая мне сесть. — Плакала? Что случилось?

Я замотала головой, понимая, что если сейчас произнесу хоть слово про Андрея и его вторую семью, снова разрыдаюсь и все мои попытки взять себя в руки и успокоиться, пойдут насмарку.

— Тааак… — озадаченно протянул Максим. — Что-то мне не нравится вся эта атмосфера в доме. Мать молчит, даже мне обрадовалась как-то без энтузиазма. Ник вообще хмурый, как туча над Авророй. Ты здесь зарёванная лежишь. Кому мне идти морду бить? Уж не зятю ли любимому и замечательному?

С моим мужем у Максима отношения были если не натянутые, то очень сухие. Ещё с тех времён, когда младший брат дурил после развода наших родителей, а Андрей пытался вбить Максу в голову, что он неправ и ведёт себя, как дурак малолетний.

Со временем, повзрослев, Максим признал, что был неправ в своём отношении к маме, очень постарался исправить свою ошибку, но к Андрею тёплых чувств не испытывал и общался только ради меня и племянников.

— Не надо никого бить, Макс. — покачала я головой. — Но ты прав, братик. Плакала я из-за Андрея.

— Рассказывай — разом подобрался Максим. Сел со мной рядом и обнял за плечи. — Чем он тебя обидел?

— Стыдно. — закрыв лицо ладонями и уткнувшись лбом в плечо брата, искренне призналась я. — Мне стыдно тебе об этом говорить.

— Стыдно. — закрыв лицо ладонями и уткнувшись лбом в плечо брата, искренне призналась я. — Мне стыдно тебе об этом говорить.

Мне и правда сейчас было мучительно стыдно за то, что я металась между братом и мужем, убеждая Максима в том, что мой муж хороший, что Андрей умный, мудрый не по годам. Стыдно было за то, что кичилась перед братьями своей идеальной семьёй, своим идеальным мужем.

— Вот ещё новости, Маш. Ты чего? — голос брата звучал привычно беззаботно и шутливо, но спина, плечи, руки, застыли в звенящем напряжении. — Ты забыла, как я пачку тампонов твоих в ванной нашёл и в уши себе засовывал и бегал по дому, как дурак. Орал, что пули у меня в голове. Вот за что теперь стыдно.

— Ты маленький был. — шмыгнула я носом и улыбнулась, вспоминая шестилетнего Максима, бегающего по дому с торчащими из ушей женскими тампонами и орущего, что он ранен в голову. — Ты ничего не понимал и про тампоны не знал.

— Зато сейчас я взрослый и многое знаю и понимаю. — утешающе обнимал меня младший брат. — Давай, колись, что у вас там с Андреем произошло.

Я судорожно вздохнула и рассказала Максиму всю историю. Брат молчал, внимательно слушал, и с каждым моим словом напряжение в его теле нарастало, не просто звенело, — оно уже гудело, низко, тяжело и опасно.

— Вот крыса. — под конец моего рассказа выдавил Максим. — Ну крыса настоящая. Я твоего Андрея, конечно, недолюбливаю, но такого даже я от него не ожидал. Ты, Маш, того… — Максим обнял меня покрепче и поцеловал в макушку. — Тебе нечего стыдиться. Это не твой позор, Маш, а его. И вина только его. Не смей себя упрекать или винить в чём-то.

В доме снова началось движение, послышались голоса и радостные детские вопли.

— Никита со своими приехал. — Максим повернул голову к двери и прислушался. — Точно они. Слышу малыша Мирона.

Я вздохнула и растёрла лицо ладонями. Племянников от старшего брата Никиты я очень любила, но общаться сейчас с Тёмкой и Мироном не было сил.

— Никита уже знает? — спросил Максим, и я покачала головой.

— Если только мама уже не рассказала. — тихо сказала я и пригладила спутавшиеся от подушки волосы на голове.

Судя по тому, что сыновья Никиты ещё не ворвались в гостевую спальню, в которой я пряталась от всего мира, мама отвлекла внуков привезёнными из поездки подарками. Зато сам Никита тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Увидев нас с Максимом, сидящих в обнимку на краю кровати, уже смело вошёл внутрь.

— Ты как, Маш? — садясь рядом со мной с другой стороны, и обняв за плечи, спросил Никита.