— Ты как, Маш? Уверена, что хочешь домой прямо сейчас? — шагнул от камина в мою сторону Николас.

— Андрей привёз Аглаю с Марком от родителей. Мне нужно к детям. Я не могу прятаться ещё и от них. — пожала я плечами.

— Я отвезу. — отпуская внука, выпрямилась мама. — Заодно, посмотрю Андрею в глаза.

— Там с ними свекровь приехала. Она всё знала, мам. — поставила я в известность маму.

— Я поведу машину. — безапелляционно заявил Николас — Одних я вас не отпущу.

— Так может, все вместе поедем? — с недобрым смешком предложил Никита, а Максим зло всхрапнул, как стреноженный конь.

— Не надо устраивать из этого представление. — покачала головой мама. — Хватит нас с Николасом.

Максим тихо, себе под нос, выругался, а Никита перехватил у мамы вырывающегося Мирона и поднял его на руки. Недовольный, тем, что его не подпускают ко мне, Мирон со всего маху ткнулся лбом в нос отца. Никита взвыл от боли.

— Мироон!

— Маняя! — выгнувшись дугой в руках отца, негодовал и вырывался малыш. — Мане хотю!

Я погладила Мирошку по спинке, успокаивая.

— Оставайтесь с мальчишками здесь. — категорично приказала мама моим братьям. — Мы с Ником сами справимся.

Я удивлённо посмотрела на неё. Давно её такой решительной и не видела. Рядом с Николасом мама, словно сломанные разводом с отцом, крылья расправила.

— Если что — звони сразу. — застёгивая в прихожей на мне пуховик и набрасывая на голову капюшон, сказал Никита. — Я сразу приеду, заберу вас с детьми.

Я испуганно посмотрела на брата.

Я не хотела уходить из своего дома. И ещё не сжилась с мыслью, что всё закончилось, что впереди развод. Жизнь разрушена, семья разрушена. И что имел в виду Никита под этим "если что"? Неужели он думает, что Андрей может быть груб со мной?

На машине дорога до нашего дома была короткой и быстрой. Николас не стал заезжать во двор, припарковался у ворот и, быстро оббежав машину, помог мне выйти из неё.

Я задрала лицо к тёмному, низкому небу и глубоко вдохнула холодный, сырой воздух.

— Сейчас. Минутку. — попросила я у ждущих меня мамы и Николаса, время перевести дух и собраться силами.

Мама положила ладонь мне на спину между лопаток и погладила.

Николас сурово свёл рыжие брови и обвёл взглядом дом, светящиеся окна гостиной и горящие над крыльцом фонари. Подёргал носом, словно принюхиваясь, как большой рыжий пёс.

— У вас гости? — сделал он какой-то свой вывод.

— Свекровь? — предположила я.

— А это чья машина? — кивнул Николас на припаркованную у наших ворот ярко-красную иномарку.

Я качнулась и испуганно посмотрела на маму. А она негодующе поджала губы.

Даже если можно было исключить ярко-красный цвет машины, так любимый всеми автоледи, то яркий, разноцветный шарф, забытый на спинке водительского сиденья, и металлическая подвеска на лобовом стекле в виде ведьмочки, летящей на метле, кричали о том, что машина принадлежит женщине.

От предчувствия грядущей беды и невероятной догадки резко потянуло живот, и я, машинально обхватив его, сделала глубокий вдох. — Сначала я пойду одна. — решительно заявила мама. — Разберусь, кого это к вам на метле принесло.

— Нет. — покачала я головой и шагнула к собственной калитке.

Не с первого раза попала ключом в замочную скважину. Николас попытался забрать его из моих рук, но я отодвинула мужа мамы локтем.

— Маш. — с тихим сочувствием позвал меня Ник.

— Я сама разберусь. — глядя сквозь решётку калитки на светящиеся окна гостиной, сдавленно произнесла я.

Она была такой же красивой, какой я запомнила её в аэропорту. Гладкая, сияющая кожа, огромные глаза, профессиональный макияж, шикарные, чёрные волосы по плечам и спине. И мой кухонный фартук поверх мягкого трикотажного платья, обтягивающего её идеальную фигуру, как вторая кожа.

Марина первой вышла из нашей кухни, услышав звук открывающейся двери. Улыбнулась мне, как близкой и дорогой подруге.

— Андрей, дети, Маша вернулась. — чуть повернув голову в сторону гостиной, мелодичным, мягким голосом позвала она.

— Мама! — тут же заверещали дети, выбегая из гостиной. — Мама, у нас гости! Мы соскучились. Где ты была?

Налетели, забнимали, тыкаясь в меня лбами. Я обхватила их руками, как наседка накрывает крыльями своих птенцов, пряча от непогоды и беды. Но смотрела только на свой фартук на чужой женщине.

— Здравствуй, Маша. Наконец-то мы познакомимся. — ласковой пумой проурчала Марина, развязывая пояс моего фартука. — Я немного похозяйничала на твоей кухне. Дети захотели ужин.

— Маша, ну наконец-то. — вышел из гостиной хмурый Андрей.

— Мам, а мы с Прохором познакомились. — задрав на меня мордашку, добродушно доложил Марк. — Только он почему-то нашего папу тоже называет папой. Я сказал, что это неправильно.