Надеялась, что муж позавтракает и уедет на работу, и мне не придётся сейчас смотреть в его глаза.

— Малыш, твой завтрак. — Андрей вошёл в спальню, держа в руках переносной столик-поднос. — Овсянка с малиной, мятный чай и яблочный сок.

По языку снова разлилась горечь. Кажется, после вчерашнего я навсегда возненавидела свой любимый чай с мятой. Теперь он каждый раз будет горчить и возвращать меня в этот день. День, когда я узнала об измене мужа.

— Как ты себя чувствуешь, Маша? — ставя столик на свою половину кровати, ласково спросил Андрей. — Как спала? Малыш не буянил ночью?

Я испуганно дёрнулась и, положив руку на живот, прислушалась к себе. Малыш действительно притих. Ни малейшего движения. Я чуть нажала ладонью на живот. И тут же в ответ почувствовала толчок. Слабо улыбнулась. Всё в порядке.

Не глядя на мужа, молча кивнула. Ни разговаривать, ни смотреть на Андрея я не могла — боялась расплакаться. Потому что чувствовала себя убитой. Настолько выбитой из колеи и несчастной, что боялась кинуться на шею мужа и начать жаловаться ему же на то, как мне плохо и как больно он мне сделал.

А я должна была быть сильной. Ради детей, ради себя самой.

Вот сейчас я как никогда понимала маму. Каково ей было, когда отец заявил о разводе и о том, что у него есть другая женщина и скоро будет ребёнок от неё.

Маме было ужасно больно, я видела это, но она держалась с поистине царским достоинством. Она не рыдала и не умоляла отца не уходить, не бросать её. И я не буду.

— Прошу тебя, Маш, не накручивай себя. — видя мою апатию, и нежелание с ним разговаривать, произнёс мой рассудительный муж. — Не надумывай того, чего нет. Ты оскорбляешь меня своими обвинениями.

— Я не хочу сейчас обсуждать это. — выдавила я, беря со стоящего на кровати столика стакан с соком.

— Вижу, что к разговору ты не готова. — с явным осуждением в голосе сказал Андрей. Подхватил столик-поднос с завтраком, обошёл кровать и поставил его передо мной. — Завтракай. Приятного аппетита, любимая. А мне пора на работу. Надеюсь, к вечеру ты окончательно успокоишься и мы нормально поговорим.

Я пожала плечами, но так и не подняла головы, не посмотрела на мужа. Закусив губу, тискала в пальцах стакан с соком. На кашу и чай даже не смотрела, всё равно не смогла бы проглотить ни крошки.

— Ключи от твоей машины я заберу. Оставайся, пожалуйста, дома, Маш. — строго и, как мне показалось, недовольно приказал Андрей. — Если что — сразу звони. Я всегда на связи с тобой.

Не глядя в его сторону, поднесла стакан к губам и сделала небольшой глоток сока, чтобы промочить горло.

— До вечера, родная. Я постараюсь не задерживаться и вернуться сегодня домой пораньше.

Андрей наклонился, чтобы поцеловать меня, сидящую на кровати, но я чуть отклонила голову, избегая прикосновений. Муж недовольно хмыкнул, но настаивать на поцелуе не стал. Отстранился и пошёл на выход из комнаты. В дверях обернулся.

— Пожалуйста, держи себя в руках, Маш. Эта ситуация не стоит того, чтобы нам ссорится и тебе так переживать.

Я, наконец, подняла глаза на мужа. Невозможно родного и такого любимого.

Андрей хмурился. Смотрел на меня озабоченно, с тревогой.

— Я люблю тебя, малыш.

Молча кивнула ему в ответ.

Наверное, когда-нибудь я разучусь любить его. Выплачу по нему все слёзы, отгорюю и похороню свою любовь. А может быть, даже научусь ненавидеть. За боль, которую испытывала сейчас. За его ложь, которой он потчевал меня столько лет. За его вторую семью и украденное у нас с детьми его время, внимание и любовь.

Но сейчас я могла только вымученно кривить губы в горькой улыбке.

Наш дом всегда был моей крепостью, но сейчас казалось, что его стены насквозь пропитаны ложью. Она, как плесень, грязными пятнами расползалась по обоям, по штукатурке. Заполняла собой швы между кафельными плитками кухонного фартука, на глазах разрасталась и шевелила махровыми щупальцами, издевательски посмеиваясь надо мной.

Находится в пустом, преданном хозяином доме, было невыносимо. Казалось, что даже воздух здесь был пропитан сладковатым, трупным запахом лжи и обмана.

Чтобы добраться до мамы, мне не нужна была машина. Они с Николасом год назад купили дом в нашем посёлке.

Я натянула пуховик, с трудом застегнула его на выпирающем животе, накинула капюшон на голову, сунула ноги в мягкие угги и вышла из дома.

Чем дальше я уходила от собственного дома, тем быстрее прибавляла шаг. К дому мамы и Николаса я почти подбежала, придерживая обеими руками тяжёлый живот. Тяжело дыша, нажала кнопку вызова на калитке. У меня был ключ, но врываться без предупреждения к родным рано утром было неудобно и нетактично. Мама с Николасом могли ещё быть в кровати. Я знала, что они должны были прилететь с Кипра вчера поздно вечером, возможно, они ещё спали.