— Прости меня, дочка. Я не должна была говорить тебе такого. — в глубине её глаз заплескалась вина и тревога. — Я в тот момент была немного не в себе. Я была раздавлена. Для меня самой был полной неожиданностью поступок вашего отца. Страшной, убийственной неожиданностью. Даже не подумала в тот момент, что ты запомнишь мои слова и они так глубоко засядут в твоём сознании. Прости, Маш.

— Мне кажется, я никогда больше не смогу до конца доверять Андрею. — всхлипнула я. — И теперь всегда буду бояться.

— Ну что ты, что? — мама снова притянула меня к себе, обняла, и я уткнулась мокрым, сопливым от слёз носом ей в плечо. — Уверена, что Андрей ещё заслужит твоё доверие. Он всегда его заслуживал. Он любит тебя, детей ваших любит. Тут ещё возможно, у тебя сейчас гормоны шалят. Беременные женщины вдвойне уязвимы. Дай себе время, дочь. Всё должно наладиться, я вот прям уверена в этом.

— Может, и гормоны. — прогундосила я в мамино плечо. — Скорей бы уже родить.

— Немного осталось. — гладила меня по волосам мама. — И ты всегда должна помнить, что у тебя есть мы с Николасом. Никита с Максимом есть. Отец в конце концов.

— Спасибо. — прошептала я, сжимая мамины пальцы.

— Давай-ка ты лучше приляжешь на кровать, а я тебе почитаю. Как в детстве, помнишь?

— Лучше расскажи, как вы с Николасом в Мексику слетали. — шмыгнув носом, попросила я. — Пирамиды Майя смотрели? Или опять только бизнес и продажа яхт?

— И яхты, и пирамиды. — со смешком кивнула мама. — И текила, и буррито.

Рассказ мамы об их с Николасом последней поездке и о Мексике немного отвлёк от тяжёлых мыслей. Я даже посмеялась, представив великана Николаса, гордо идущего по нашему аэропорту в настоящем мексиканском сомбреро, которое ему подарил покупатель яхты.

После очередной капельницы я немного поспала. Проснулась более спокойная и стала ждать приезда детей, которых обещал привезти Андрей. Мама только украдкой тихо улыбалась, глядя на то, как я причёсывалась и бесконечно одёргивала на себе свободное домашнее платье, приводя в порядок свой внешний вид.

Первым в палату ворвался Марк. С разбегу забрался ко мне на кровать и ткнулся холодным с мороза носом в мою щёку.

— Мам, мам, мы соскучились совсем. — затарахтел, захлёбываясь словами. — Бабушка вареники с вишней будет делать, поехали домой, мам.

Аглая зашла не спеша, обвела взглядом палату, нас с мамой, оценивая обстановку, степенно присела на диванчик, но быстро сдалась и присоединилась к брату на моей кровати. Обнимая меня, быстро зашептала на ушко:

— У нас всё хорошо, мам. Папа нам всё рассказал про Прохора. Он нам не брат вообще. Ты как, мам? Как мой братик? Папа сказал, что очень любит тебя и нас. Я очень соскучилась по тебе, мам.

Я обнимала детей и смотрела на стоящего в открытой двери Андрея. Побитого, виноватого и до безумия родного. Смотрела и понимала, что мне всё равно ужасно больно.

Наш с Андреем сын родился точно в свой срок. У меня уже была собрана сумка для роддома со всем необходимым, и как только я почувствовала первую схватку, сразу позвонила мужу. Андрей бросил все дела, сорвал какие-то важные переговоры и помчался ко мне. Ближе всех были мама с Николасом, и они отвезли меня в клинику, потому что ждать едущего через полгорода мужа времени не было. Схватки с каждой минутой становились всё сильнее, и время между ними быстро сокращалось.

Малыш родился с настоящим богатырским весом в четыре килограмма двести грамм. Рожать его было сложно, было больно, но я справилась. И спасибо опытному персоналу клиники за их профессионализм и помощь. Но лёжа сейчас на кровати в вип-палате, я чувствовала себя смертельно уставшей и, несмотря на обезболивающие, выпотрошенной.

— Егор. — держа на согнутом локте нашего новорождённого сына, тихо, с каким-то благоговением произнёс Андрей. — Сын. Такой красавец.

Я тихонько засмеялась.

— Новорождённые редко бывают красивыми. Обычно они красные и сморщенные.

— Наш красивый. — не согласился Андрей, разглядывая родившегося два часа назад малыша. — Он на тебя похож, Маш.

— Ну хоть кто-то. — деланно вздохнула я. Мои старшие дети Аглая и Марк были похожи на Андрея.

Муж бережно переложил сына в прозрачный кювез, накрыл его ножки мягким пледом и с осторожной лаской провёл дрожащими пальцами по крошечному лобику.

Я смотрела на мужа и невольно улыбалась. У Андрея в этот момент было очень сложное выражение лица. Счастья, удивления, тревоги и невыносимой нежности.

— Как ты сама, Маш? — Андрей присел ко мне на кровать. — Устала?

— Немного. — переплетая наши пальцы, призналась я. — Как Аглая с Марком?

— Я уже позвонил, сообщил, что их братик родился. Визгу было на весь дом. — посмеиваясь и качая головой, сказал Андрей.

Муж склонился надо мной, поднял наши переплетённые пальцы и поцеловал мою руку.

— Я так люблю тебя, Маш. — глядя мне в глаза, медленно произнёс Андрей. В глубине его тёмных зрачков плескалась нежность. — Я так тебе благодарен, родная. За детей, за твою любовь и веру в меня. Я готов горы свернуть ради тебя. Если бы только могла ощутить то, какие чувства я к тебе испытываю.