— Я тебе верю, Маш, верю. — успокоила меня мама. — Просто в жизни бы не подумала, что Андрей на такое способен.

— Я тоже. — всхлипнула я, протягивая Николасу пустой стакан. — Но это так.

— Я съезжу и поговорю с ним. — поднялся и расправил плечи Николас.

— О чём? — сердито хмыкнула мама. — О том, что некрасиво иметь две семьи? Андрей взрослый, умный мужчина. Он сам должен был это понимать.

Мама удручённо покачала головой.

— Может, морду ему набить? — крутя в руке стакан, задумчиво произнёс Николас.

Мама осуждающе зыркнула на своего мужа.

— Взрослые мужики, а ведёте себя как дети. Чуть что сразу кулаками махать.

— Своих девочек надо защищать. — упрямо поджал губы Николас. — Когда-то, Лида, тебе даже понравилось.

— Я твоя жена. — парировала мама.

— А Маша — твоя дочь. — пожал плечами Николас.

— А Андрей — твой друг. — сердито посмотрела на мужа мама. — И пока мы всё не выясним, никаких мордобоев не будет.

— Ну посмотрим.

Мама с Николасом препирались, а я закрыла глаза и гладила твёрдый живот.

— Что ты собираешься делать, Маш? — неожиданно обратился ко мне Николас.

Я беспомощно пожала плечами. Я не знала, что мне делать.

— Можно я побуду у вас немного?

— Дурацкий вопрос. — махнул рукой Николас, а мама обняла меня покрепче. — Оставайся сколько нужно. Здесь и твой дом тоже.

— Я пока не хочу видеть Андрея. — оправдалась я. — Мне нужно подумать.

— Ты позавтракала, Машунь? — забеспокоилась мама. — У нас сегодня только омлет и тосты со всем, что в холодильнике не засохло. Мы же тоже только с самолёта. Но я могу быстренько испечь оладушки.

У мамы с Николасом была очень насыщенная перелётами и поездками жизнь. Бывало, их неделями могло не быть дома. Бизнес Николаса заставлял их летать по всему миру. Я даже немного завидовала их семье. Бизнес моего мужа не позволял Андрею надолго покидать работу и страну. Мы, конечно, летали отдыхать всей семьёй, но не так часто, как хотелось бы.

— Я не голодна, мам. — отказалась я. — Просто полежу пока на диване.

Поглаживая живот, осторожно опустила голову на подушку и постаралась расслабиться.

— Принесу плед. — мама погладила меня по плечу. — Отдохни, родная. Всё будет хорошо.

Я не знала, как будет. Моя привычная жизнь рухнула так внезапно, что я не понимала, как выбраться из-под её обломков. Куда двигаться? В какую сторону? Почему Андрей предавал меня столько лет?

Я всем сердцем любила мужа. Хотела от него детей. Я ему душу свою отдала. Всю себя вкладывала в семью. Что я делала не так? В чём была моя ошибка?

Распинать себя дальше мне не дал телефонный звонок. На экране высветилась фотография улыбающейся дочки. Прежде чем ответить на видеозвонок, я села на диване, пригладила волосы и натянула на лицо радостную улыбку.

— Мамуля, привет. Мы сегодня возвращаемся домой. — без предисловий, радостно оповестила меня сияющая Аглая.

— Утром доктор приходил. — маяча за плечом сестры, восторженно вторил сын. — Сказал, что инкуционный период прошёл.

— Инкубационный. — деловито поправила его Аглая. — Мам, папа сказал, что заберёт нас домой сегодня.

— Это хорошо. — с трудом удерживая на лице счастливое выражение, выдавила я.

— Мы соскучились. — скорчила грустную гримасу Аглая и внезапно распахнула глаза. — Ой, а ты где? У Лидочки? Они с Ником вернулись?

— У бабушки с Николасом. — подтвердила я.

В этот момент в комнату вошла мама. Услышав голоса детей, села рядом со мной на диван и заглянула в экран телефона.

— Привет, мои красивые. — улыбнулась внукам мама.

— Лидочка!

— Бабуля!

Одновременно радостно завопили дети.

Я отдала маме в руки свой телефон и медленно, неуклюже поднялась с дивана. Изображать счастливую мать я сейчас просто физически не могла. Да, я очень соскучилась по детям, я мечтала поскорее обнять их, но от мысли, что они невольно окажутся втянутыми в эту некрасивую историю и тоже пострадают, мне становилось физически плохо.

Кожу лица стянуло от высохших слёз, глаза горели огнём, и я поплелась в ванную, чтобы умыться.

Холодная вода немного привела меня в чувство. Я долго рассматривала своё отражение в зеркале. Нос распух, лицо отекло, даже волосы выглядели потускневшими и висели жалкими сосульками. Красавица, нечего сказать. Не ровня волоокой красавице Марине.

Мама всё-таки затащила меня на кухню. Усадила за стол и поставила передо мной тарелку с горячей, овсяной кашей, присыпанной изюмом и орешками.

— Нужно поесть, родная. Хотя бы ради ребёнка. — подсунула мне под руку ложку. — Нельзя терять силы, Машунь. Дети сегодня вернутся домой. Они соскучились по тебе.