— Мам. — оборвал резко, взял за плечи и заглянул в глаза. — Тебе кто дороже, наши с Машей дети, твои родные внуки, или мальчик Прохор, которого тебе жалко? Я никогда не общался с ним, и мальчишка прекрасно жил без крёстного. С чего я вдруг сейчас должен заменить ему отца? Ты сама видишь, к чему всё привело. Я ребёнка чуть не потерял, я жену чуть не потерял. Нахрена это, мам? Оно того стоит?

— Хорошо, хорошо. — испуганно отступила мама, руками замахала. — Как скажешь, сынок. Ты прав. Детки наши самое важное, семья, Машенька. Давай я лучше вареников с вишней налеплю на ужин. А вы с детками к Маше поезжайте.

— Попозже немного. — я потёр ладонями лицо, стараясь не задеть переносицу. — Нужно несколько звонков сделать, решить кое-какие дела. Я в кабинете буду.

Но уже через несколько минут, как только я завершил первый звонок, дверь в кабинет приоткрылась и в проёме показались две детские головы.

— Пап, мы хотим поговорить. — решительно заявила Аглая.

— Входите тогда. — сдерживая усмешку, пригласил детей войти. Уж больно деловой и строгий вид был у обоих. — О чём говорить будем?

— О Прохоре. — первым не выдержал вспыльчивый Марк.

Я мысленно закатил глаза. Захотелось прям через черепную коробку мозг свой почесать.

— Сразу обозначу — Прохор мне не сын, я ему не отец. — серьёзно заявил я. — Он вам не брат.

Всё, что рассказал Андрей, выглядело правдиво и логично. Вот только ничуть не уменьшало мою обиду. А ещё я злилась. В какой-то мере и на себя тоже. Струсила, не выслушала, надумала бог знает что, чуть не потеряла ребёнка.

Но на мужа я злилась и обижалась больше. За то, что не посчитал нужным хоть раз упомянуть о крестнике и его матери, с которой, оказывается, время от времени общался. В конце концов мог бы предупредить меня, что летит в Эмираты. Для меня хотя бы это не было неожиданностью.

— Маша, ты имеешь полное право на эти чувства. — поправляя цветы в огромной корзине, которую занесли в палату сразу две медсестры, успокаивала меня мама. — Имеешь право злиться и обижаться на мужа. В конце концов, ты именно из-за поступка Андрея попала сюда. Хорошо, что всё обошлось.

Мама вздохнула и, отойдя на шаг от корзины с цветами, стоящей на журнальном столике, цокнула языком.

— Очень красивый букет. Шикарный. Умеет Андрей, когда захочет.

— Больно, мам. — вздохнула я, издали рассматривая цветы. По-летнему яркий, разноцветный и такой огромный, что поднять корзину медсёстры смогли только вдвоём. Широкий жест мужа, желающего загладить свою вину. — Знаешь, как мне было больно и страшно? Мне казалось, что я умру. Я не знала, как жить дальше. Думала, что вся наша жизнь — сплошная ложь. Ни дня правды. Каждое его слово, каждое признание в любви — бесстыжее враньё. Мне и сейчас больно. Я больше не смогу до конца верить Андрею. Сейчас меня разрывают на части сомнения. Я очень хочу ему верить, мам. Но пока не получается делать это до конца.

— Понимаю, Маш. — мама подсела ко мне на диванчик и притянула мою голову к своему плечу. Поцеловала в волосы, согрев горячим дыханием кожу на голове. — Возможно, я, как никто другой, понимаю тебя. И твою боль, и твои сомнения.

— А я теперь до конца поняла твою. — хлюпнула я носом.

— Всё пройдёт, Маш. — дыша мне в волосы и легко касаясь их губами, вздохнула мама. — Всё пройдёт и обязательно наладится. Андрей не твой отец. И потом — все мужчины разные. Есть и настоящие, порядочные, которым можно доверять. Которые не подведут и не предадут. Мне кажется, твой муж именно такой. Сглупил, не просчитал, поторопился, но не предал. Я, несмотря ни на что, доверяю ему, Маш. И ты снова попробуй. Без доверия супружеская жизнь превращается в ад.

— Я доверяла, мам. Всегда доверяла Андрею, как себе, как тебе доверяла. Ни на секунду не сомневалась в нём. — я взяла в руки свободную ладонь мамы и переплела наши пальцы. — Я всё утро сегодня думала, почему не подошла к ним прямо в аэропорту, почему не потребовала ответа? Почему побоялась узнать правду? И я поняла. Я подспудно ждала этого. Ждала и боялась.

— Ждала? — мама отпустила мою голову, которую придерживала одной рукой на своём плече, отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Помнишь, когда папа объявил, что у него другая женщина, ты сказала, что со мной однажды тоже такое может случиться. — я запрокинула голову и шумно втянула носом воздух, пытаясь побороть слёзы. — Я не то, что поверила твоим словам, мам. Андрей ни разу за десять лет не дал мне повода сомневаться в нём. Но они остались где-то в глубине души скрытым страхом и тревогой. Как заложенная бомба с часовым механизмом. И вот рванула.

Мама вздрогнула и озабоченно посмотрела на меня. Так, словно увидела в первый раз.