Я ела медленно и по пол-ложечки, потому что давилась овсянкой, которую с сегодняшнего дня возненавидела, как и чай с мятой. Но мама была права — нам с малышом нужны были силы.

Мама с Николасом помалкивали, но обменивались выразительными взглядами, будто спорили друг с другом без слов.

После завтрака я ушла в гостевую спальню, села на кровать и набрала номер свекрови.

— Машенька, деточка, как ты? — ласково заворковала в трубку свекровь. — Как твоё самочувствие?

С родителями Андрея у меня были замечательные отношения. Они были простыми людьми, очень открытыми и доброжелательными. Меня сразу приняли, как родную дочь.

— Всё хорошо, мам. — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила я.

— Вот и ладно, вот и ладно. — певуче проворковала свекровь. — У детворы тоже всё хорошо. Врач сегодня приходил, сказал, что опасный период прошёл, и им можно возвращаться домой.

— Я рада. — тихо сказала я. — Ужасно соскучилась по ним. Да и вы с папой, наверное, устали.

— И они соскучились. Измаялись совсем, домой хотят. У нас хоть и дом большой и участок, а всё равно скучно им здесь. Тесно. Ни друзей, ни родителей. — вздохнула свекровь. — А что мы с дедом? Старики. Им с нами неинтересно.

— Вы с папой не старики, мам. — не согласилась я. — И Аглая с Марком любят у вас гостить. Пироги ваши обожают и с папой в саду возится.

— Сад под снегом сейчас. — посмеиваясь, сказала свекровь. — Но они с дедом там настоящего снеговика слепили. С морковкой вместо носа и с ведром на голове. Каждое утро выбегают посмотреть, не растаял ли.

— А говорите, скучают с вами. — улыбнулась я, сдерживая тяжёлый вздох. За детей мне было больнее, чем за себя.

— Андрей сказал, что заедет за ними вечером, и попросил меня с ними к вам приехать. Тебе помощь, наверное, нужна, Машенька? Ты не суетись там сильно. Я наготовлю вам и привезу с собой. Чего тебе хочется, деточка? Хочешь, пирожков с ревенем напеку? Тебе нравятся.

— Спасибо, мам. — я закусила губу и набрала в лёгкие побольше воздуха. — Мам, а вы Марину знаете?

— Какую Марину? — с заминкой переспросила свекровь.

Прижала телефон к уху, стараясь не упустить даже малейшего вздоха свекрови.

— Я не знаю её фамилию, мам. Она знакомая Андрея. Высокая такая, темноволосая. Красивая очень.

— Кобзеву, что ли? — осторожно предположила свекровь, и я задержала дыхание.

— Наверное. — с трудом выдавила я, кладя ладонь на горло. — У неё глаза такие большие, с поволокой.

— Ну тогда точно она. Марина Кобзева. — подтвердила свекровь своё предположение и тяжело вздохнула. — Ну конечно, знаю.

Я зажмурилась и с трудом проглотила вязкий ком в горле.

— А кто она? Вас Андрей познакомил?

— Ой, это давнишняя история, Маш. Они много лет знакомы. Бедная девочка. Такая судьба у неё несправедливая. Она так любила, так любила. — запричитала в трубку свекровь. — А он ушёл. Оставил её одну с ребёнком.

Мой мир разлетелся уже не на осколки, на мелкое, колкое крошево.

Она знала! Все эти годы знала! Смотрела мне в глаза, заботливо улыбалась, детей моих в щёки целовала, называла любимками и знала о ещё одном ребёнке Андрея. Его она тоже любимкой звала?

— С сыном? Прохором? — рвано дыша, выдавила я.

— Проша такой хороший ребенок. — нахваливала мальчика свекровь. — Умненький, воспитанный.

— Он называет Андрея папой. Это правда? — чуть не закричала я, понимая, что вокруг одни предатели. И эта женщина с добрыми глазами и лучиками смешливых морщинок вокруг них, которую я любила и называла второй мамой, тоже годами врала мне в лицо.

— Машенька, ты пойми, ему не хватает отцовской любви. Мальчишкам отец нужен. — начала уговаривать меня свекровь.

— Андрей — его отец? — собрав остатки сил, спросила, чтобы окончательно поставить точку в этом вопросе.

— Ну так-то Андрей ему и есть отец. — не задумываясь произнесла свекровь. — Не по документам, конечно. Но по законам человеческим и…

Я недослушала. Безвольно уронила телефон на покрывало и сама медленно завалилась боком на кровать.

Корёжило меня так, что я уже не понимала, физическая это боль или душевная. Тело ломало, казалось кости дробились на осколки, внутренности рвало в лохмотья. Я ловила ртом воздух и пыталась дышать, дышать, дышать, чтобы хоть немного успокоиться.

Звонил Андрей. Я смотрела на его фотографию на заставке в телефоне и не брала трубку. Просто отключала звук.

Заходила мама, приносила тёплое молоко и гладила меня по голове. Говорила что-то, но я закрывала глаза, не в силах общаться даже с ней. Мама целовала меня в висок, скорбно поджимала губы, и в её глазах была боль и сочувствие. Она знала, что это такое, когда тебя предаёт любимый человек.

Заглядывал Николас. Хмурился и качал головой.