Киваю, как дура, на каждое… буквально каждое его слово. А в голове туман. И сложно это все уложить и найти слова и силы, чтобы просто как-то пережить сказанное. Накатывает. Эмоции бьют наотмашь. Сокращается каждая мышца, каждая жилка в теле.

— А как ты, невенчанный, умудрился стать дьяконом? — интересуюсь зачем-то я, хотя, будем честны, это совсем не то, что меня больше всего волнует. Просто того, что волнует, касаться страшно. Я и так еле держусь.

— Не без труда. На это иногда закрывают глаза. А когда развелся, поблажек уже делать не стали.

— Если повенчаемся, уже ведь не разведешься.

— Супер. Я и не планирую. Может, планируешь ты?

— Что?! Нет!

— То есть, никаких преград для того, чтобы повенчаться, нет? — выкручивает по-своему ситуацию Ратников. И так смотрит на меня из-под своих идеально вычерченных холеных бровей, что я начинаю ерзать.

Боже! Да я в ужасе… Можно это все отмотать взад?!

— А если не получится с ЭКО, а мы повенчаны?! — озвучиваю свой главный страх. Хотя на самом деле их столько, что, может, и не главный совсем, а так… Голова кругом!

— Значит, будем жить вдвоем. Или попробуем еще раз. Или кого-нибудь удочерим. Вариантов — масса.

Трясу головой. Обхватываю предплечья, потому что меня трясет так, что вот-вот вытрясет душу! До Матвея мне трижды предлагали руку и сердце. Но никогда я так ужасно не волновалась. И никогда так не любила. Да мне так страшно, что у меня кишки стянуло в узел, отчего меня стало конкретно подташнивать…

— Так что ты скажешь?

— Меня сейчас вырвет!

— Ну а он что? — живо интересуется бабуля.

— А он говорит, мол, да неужели я вот прям настолько плох?! — смеюсь. Потому что все реально именно так и было. Я, наверное, единственная во всем мире женщина, которую вырвало в ответ на предложение руки и сердца. Хорошо, что Матвей подошел к этому с юмором, не то я просто сгорела бы со стыда!

— Ты умеешь испортить момент, — хмыкает генеральша, в доме которой Клуб разбитых сердец и собрался на внеочередное выездное заседание. Впрочем, не удивлюсь, если у меня скоро потребуют сдать партбилет. Потому что мое сердце никогда еще не было таким цельным и большим. Я люблю, кажется, весь мир!

— Лишь бы он не передумал после такого начала, — смеется мама, кивком поддерживая Зулю.

— Мам…

— Нет, я серьезно. Мужчины, знаете ли, существа нежные.

— Это вы как патологоанатом говорите, или так? — подпирает щеку генеральша.

Я добродушно слежу за их пикировками и вожу глазами по весеннему саду. Генеральша, кстати, отлично устроилась. До центра — сорок минут, если без пробок, конечно, что, впрочем, для генеральши вообще не проблема. Вокруг сосновый бор — высокий, плотный. Хвоей пахнет так, что голова кружится. И еще немного прошлогодней палой листвой.

Дом у нее — как терем из сказки. Не новодел под старину, а именно отреставрированная старая дача. С резными наличниками и балкончиками... Зеленый фасад — будто в кружевной белоснежной оторочке. Красиво невероятно. Я прикидываю, как бы напроситься поснимать здесь контент. Вдоль дорожек разбиты аккуратные клумбы, из которых торчат первые тюльпаны и гиацинты. А в остальном — нетронутый, считай, лес.

На веранде — белые качели, размерами больше напоминающие кровать. С края свисает красивый плед. Легко представить, что до нашего прихода здесь кто-то лежал и ушел, чтобы не мешать, с нашим появлением. Здесь же, но в торце, накрыт стол. И все на нем так идеально и симметрично, что мне поначалу было неловко что-то трогать. Сказано — человек военный.

Мама с бабулей держатся намного свободнее. А вот Мариша, сколько мы тут находимся, столько и хлопает глазами. Это что-то новенькое. Можно мне ее старую докучливую версию? От нее я хотя бы знала, чего ожидать.

— А как же кольцо? — наконец, подает голос.

— О! — вскидываюсь. — На этот раз обошлось без него.

И я тут вообще не в претензии, мне даже нравится, что хоть в чем-то Ратников сплоховал. Так он гораздо больше походит на мужика, коим прикидывается, а не на святого.

— Ничего, может, к свадьбе колечко купит, — вздыхает Мариша. Недавно, чтобы поправить свое материальное положение, она начала распродавать оставшееся после Темочки барахло. Первым в расход пошло как раз колечко от Картье.

— Так к врачу вы, выходит, завтра? — тихо спрашивает мама.

— Да, Матвей не хочет тянуть, — киваю.

— Вот и правильно. Ты не молодеешь, — ворчит бабуля. — Только не вздумай опять блевануть в самый ответственный момент.

Закатываю глаза:

— Да завтра ничего такого не будет происходить. Так, стандартный осмотр.

Ага… Которого я боюсь до усрачки!