— По их мнению, это я все разрушила. Не он… который в трусы к девчонке вдвое младше полез, а я. И самое смешное, что мне д-даже пож-жаловаться некому. Сижу вот, перед чужими людьми душу выворачиваю… У меня ведь и подруг нет. Дружба — она тоже времени требует… А где мне его было взять, когда я… Я… П-пахала как проклятая!

— Ну-ну, ты не рви так душу. Клуб для того и создан…

— Ой, да не смешите… Клуб.

— Всем клубам клуб. Ты вот разве плохо провела время?

Зуля высмаркивается в салфетку.

— Одной, наверное, было бы хуже.

— Сто процентов, — отзывается притихшая Мариша. — Если вас не смущает разница в возрасте, можете смело считать меня своей подругой.

— По несчастью? — невесело хмыкает Зуля.

— А хоть бы и так.

— И мы всегда тебе рады, Зулечка… — заверяет генеральшу бабуля. Мама настороженно кивает. Самая трезвомыслящая из нас, она не спешит подпускать близко чужого человека, но Зуля ей нравится.

— Очень неожиданно это все, — шмыгает носом генеральша. — Но спасибо. И… Пожалуйста, извините за нервный срыв. Так-то я этому не подвержена.

— Охотно верю. Поди, должность требует крепких нервов.

— Это да.

— А что, много у вас, Зуль, холостых генералов-то?

— Вы для себя присматриваете? Или как?

— Ну, вообще-то для Изольды. А там как пойдет. Да и Ива, вон, тоже освободилась…

Мариша ерзает, то и дело бросая на меня странные взгляды. Я закатываю глаза, решив, что уж лучше я сама им признаюсь:

— Мы с Матвеем вместе. И нет, он не женат! Еще семь лет назад развелся. Я тут ни при чем.

Мама с бабушкой переглядываются.

— Вот! А я так и сказала Виктору, что вы, Ива Самуиловна, ни за что бы не стали зажиматься по углам с женатиком.

— А с разведенным, значит, зажималась? — вычленяет бабуля главное, вытягивая шею и с любопытством тараща глаза. Я беззвучно артикулирую: «Мариша, я тебя убью!».

— Ну-у-у, как сказать? До того самого дело не дошло, но… — мямлит эта зараза.

— Марина! — натурально рявкаю я. — Вылетишь!

И тут у меня, наконец, вибрирует телефон! Хватаю тот со стола, разблокирую экран.

— Да?! Как вы там?

— Все нормально. Я забрал малую к себе. Она сейчас в ванной. А ты?

Окидываю взглядом нашу разношерстную компанию. Что тут скажешь?

— Все нормально. Я с девочками в караоке.

На том конце повисает пауза. Такая выразительная. Я даже отрываю телефон от уха и смотрю на экран, чтобы проверить, не оборвалась ли связь.

— В караоке? — наконец, уточняет Матвей.

— Угу. На заседании Клуба. Не спрашивай…

— Понял, — коротко усмехается Ратников. И в голосе его вдруг появляется… что-то странное. То ли улыбка, то ли легкое недоверие. — Ты там не поешь?

— Я? — фыркаю. — У меня есть чувство самосохранения.

— Кому ты врешь? — весело парирует он.

— Но-но! У нас тут культурное мероприятие. С элементами психологической реабилитации.

— Понял, — хмыкает он.

— Пап! Ты где?! — раздается в трубке.

И Матвей мгновенно становится другим, да…

— Я здесь, — быстро отвечает он, и голос его уже совсем не тот, что секунду назад. — Ив, — говорит он тише. — Тут Лина… Я тебе позже наберу, ладно?

— Да, конечно, — так же спокойно отвечаю я.

Медленно опускаю телефон. Улыбаюсь. Хотя мне почему-то совсем невесело. Он что же, решил откатить все назад?

Проходит два дня.

Два очень длинных, очень нервных дня, которые я проживаю натурально на автомате. Улыбаюсь клиентам. Раздаю указания. Подписываю бумаги. Даже шучу — местами вполне удачно. Но я будто не существую! Все мои мысли с Матвеем. Я ужасно по нему тоскую… И хотя мы регулярно видимся на работе, и он даже забегает, чтобы меня потискать, я чувствую себя ужасно. Будто все закончилось, так и не начавшись. Пытаюсь с ним говорить. Но Ратников вообще не понимает моих страхов.

«Все нормально», — повторяет он. — «Сейчас Таня родит, Лина чуть подуспокоится, и… Ох черт. У меня персоналка. Потом забегу».

Потом.

Слово, которое начинает меня тихо подбешивать.

Я ловлю себя на том, что перечитываю его сообщения. Снова и снова. Ищу между строк то, чего там, возможно, и нет. Или, наоборот, старательно игнорирую то, что присутствует.

Он отдаляется? Или мне кажется?

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Вновь и вновь про себя повторяя, что ничего такого экстраординарного не случилось. У него дочь. И сложный период. Это вообще никак не касается нас.

«Давай увидимся на выходных?» — строчу в мессенджере. Смотрю на текст. Ничего криминального я не предлагаю. В конце концов, проблемы проблемами, но мы же можем отодвинуть их хотя бы на пару часов?

Телефон молчит. Минуту. Две. Пять. Я убеждаю себя, что это нормально…

«На выходных никак. Я в церкви нужен. Пасха ведь».

Перечитываю сообщение. Морщу лоб.