— Похоже, истерика! — рапортует Максут, который с этой самой генеральшей обычно и занимается. И не чем-нибудь, а рукопашным боем. Судя по восторженным отзывав на планерке, весьма успешно. По крайне мере, Максут от генеральши в полном восторге.

— Ты ей глаз подбил, или что?

— Да вроде у нее что-то личное.

— Фух! Ну, наконец-то, — одновременно с Максутом вздыхает Ратников, избавившись-таки от кольца. И, видно, подумав, что терять нам уже нечего, выкидывает то в корзину. Впрочем, может, Максут и не понял толком, что произошло. Вон он как о своей подопечной тревожится!

— Так что мне делать? Может, скорую вызвать?

— Шутишь? Оставайся здесь. Я с ней поговорю. Она одна в зале?

— К счастью да.

Ну, да. Три часа дня — не самое оживленное время. Подхватываю бутылку коньяка, подмигиваю Матвею и выбегаю из кабинета.

Дверь в зал приоткрыта. Я захожу тихо, чтобы не спугнуть — как будто у нас тут не взрослая женщина с нарядными погонами, а перепуганный вусмерть зверек. Хотя, если честно, представить нашу генеральшу перепуганной я не могу. Она даже Максута порой как пацана строит.

Она и не перепугана. Раздавлена? Да… Картина маслом. Сидит в углу, обняв колени руками. Волосы растрепались, лицо красное. Видно, что ревела. А сейчас ничего. Справилась. Или нет. Сидит и в одну точку смотрит. Я не спеша подхожу. Мало ли, что ей взбредет в голову в таком состоянии?

— Разрешите? — тяну, присаживаясь рядом и демонстративно помахивая бутылкой в руке. — В качестве поддержки морального духа.

Она еле слышно фыркает. Но это уже полдела.

— Вас Максут подослала? — голос сиплый, будто она его накануне сорвала. — Я, наверное, здорово его напугала своей истерикой. Не надо было приходить…

Генеральша с шумом высмаркивается в бумажную салфетку.

— Почему же не надо? Тренировки отлично прочищают голову. Будете? — опять протягиваю коньяк.

— Я за рулем.

— Бросите тачку здесь, — пожимаю плечами. — Найдем водителя — отвезет вас куда скажете.

Генеральша смотрит на бутылку. Потом на меня. Забирает тару, делает несколько жадных глотков, вытирает рот и, криво улыбаясь, интересуется:

— Это пакетная услуга от Клуба разбитых сердец?

Я про себя чертыхаюсь. Эта-то откуда о клубе знает? Неужели так никто и не стер тот дурацкий пост?!

— Ни в коем случае. Мы сворачиваем его деятельность, — бормочу я.

— Почему же? Как показывает практика — это очень востребованная инициатива.

Да-а-а? Выходит, нашей железной леди разбили сердце? Хотела бы я посмотреть на этого смертника.

Последнее я произношу вслух. И понимаю это, лишь когда генеральша вскидывает на меня строгий взгляд.

— Если мужик захочет загулять, ничего его от этого шага не удержит. Так что там с клубом? — интересуется без особого интереса, видно, только лишь для того, чтобы переключить мое внимание с себя.

— Да нет его, говорю же. Я недавно оказалась в аналогичной ситуации… Ну и вот. Черт дернул.

— То есть мне и поплакаться некому? — в прострации замечает генеральша.

— Есть кому! — раздаётся от двери голос… Мариши. — Я, допустим, тоже считаю, что Ива Самуиловна поспешила ставить крест на Клубе. Лично мне он здорово помог.

— Тебе не клуб помог, а моя милость! — рявкаю, всерьез раздумывая вышвырнуть эту занозу на улицу. — Но она не безгранична, Марина. Выйди!

— Погоди… — вмешивается генеральша, принимая из рук Мариши чашку ромашкового чая, который ту, видно, снарядили доставить. — Ты, что ли, тоже…

— Тоже что?

— С разбитым сердцем?

Генеральша кривит губы, как будто ей даже вслух такое неловко произносить. Применительно к себе, конечно, не к Марише.

— Ага.

Марина садится рядом с нами на пол. И тянет в рот палец с обгрызенным до мяса ногтем. Я уже привычным образом бью ее по руке.

— Микробы! — рявкаю, а для генеральши уже более спокойным тоном поясняю: — Ее мажорчик местный приволок из деревни, а наигравшись, выставил без копейки на улицу,

— Все было немного не так! — негодует Мариша.

— Ну, в двадцать и такое, наверное, кажется проблемой. Боюсь предположить, что у других.

— А вы присоединяйтесь к нам — и узнаете. Мы как раз собираемся на новое заседание, — огорошивает меня Мариша.

Генеральша поднимает бровь. Я прикрываю глаза. Ничего удивительного, что Мариша спелась с моей родней — те всегда привечают убогих.

— Прекрасно… — тяну. — У нас, кажется, набралась мини-группа. Осталось лишь ввести абонемент.