Губы Энджи дрожат. Она сжимает кулаки, разворачивается и уходит. Впопыхах споткнувшись о стойку, психует из-за собственной неуклюжести. Что-то бурчит. Матвей вроде хочет пойти за ней, но почему-то не делает этого. Вместо этого он достает телефон и притягивает меня еще ближе к себе.
— Тань? Привет. Как ты?
— Неплохо. Тяжело уже, но в целом… Жить можно. Ты чего звонишь? — раздается мелодичный голос в трубке.
— Мы, похоже, с Линой поссорились, — несколько изумленно замечает Ратников, из чего я делаю вывод, что между ними это дело нечастое.
— Удивительно, что этого не случилось раньше! В последнее время она совершенно невыносима.
— Да. Я помню. Но тут и моя вина. Она… В общем, узнала, что у меня женщина. Ты с ней поговори, ладно? Чтобы Линка сдуру не наломала дров. Мне пока не удалось до нее достучаться.
На том конце связи повисает плотная пауза. Я отвожу взгляд. Матвей, как ни в чем не бывало, поглаживает мою голую кожу над резинкой легинсов.
— Оу… Женщина. Это… Хорошо, Матвей. Я рада, что ты…
— Да, — перебивает излияния бывшей Ратников. И, признаться, я ему за это очень признательна. — Так ты поговоришь?
— Ну-у-у… Если все серьезно… Я считаю, детей не нужно втягивать в несерьезные отношения.
— Конечно, серьезно, Тань! Что за вопросы?
Глава 18
Расходимся, потому что у Ратникова вообще-то в разгаре его супердорогостоящая тренировка. Я ухожу, чтобы и самой заняться чем-то полезным, размышляя о том, как на наших неокрепших отношениях скажется демарш Энджи. Почему-то кажется, что раз Матвей ждал меня столько лет, он не откажется от меня из-за сиюминутной прихоти дочки.
Не откажется же?!
Думаю, нет! Но страх все равно присутствует.
А тут еще вспоминаются ее злые: «То есть ты будешь ее четвертым мужем? Серьезно? Или пятым? Я сбилась».
Никогда я не стыдилась своих разводов, а тут… Встряхнувшись, бормочу, проходя мимо ресепшена, когда до меня доносится:
— Да я тебе зуб даю, Мат ее прямо там чуть не оприходовал! — возбужденно шепчет охранник Витя, но так, что слышно на весь холл.
— Да ла-а-адно! — тянет Мариша, округляя глаза. — Не стала бы Ива с женатым! Ей самой изменил этот ее…
— Стала бы — не стала. Я своими глазами видел. Их еще его дочь застукала! Бедная девчонка. Расскажет матери — будет скандал.
Я замираю, когда доходит, что это, вообще-то, нам с Ратниковым моют кости!
Сжав кулаки, стремительно появляюсь в поле зрения персонала.
— Вы тут охренели, или что?! — рявкаю на подлете. Троица дружно подпрыгивает.
— Ива Самуиловна! — пищит Мариша. — Вот тут вам оставили подписать…
Хороший заход! Но я не собираюсь спускать эту ситуацию на тормозах!
— Витя, я за что тебе плачу?
— Да я же… Работаю, вот.
— За такую работу ты у меня на улице с волчьим билетом окажешься! Ладно, я. У нас тут клиенты какие. О них ты тоже языком чешешь? Ты не в себе? Забыл, что подписывал документ о неразглашении?!
— Так я же… — мямлит Виктор.
— Что ты, я слышала! Марина, у тебя, кажется, испытательный срок?
— А что я? Я вас защищала!
Это правда. Но не это же главное, черт побери! Важен сам факт, что мой персонал какого-то черта занимается какой-то фигней.
— Меня не надо защищать! Я ничего плохого не сделала.
— Ну, я так и сказала же…
О горе мне! Недоверчивым взглядом обвожу лица собравшихся. Это что вообще сейчас было? Мои. Люди. Те самые, которых я отбирала — придирчиво, въедливо, с оглядкой на репутацию и опыт работы в местах подобного класса. Те, кто по идее знает, что у нас тут не лавочка у подъезда, а клуб, в котором люди за свои деньги получают не только тренировки, но и абсолютную анонимность. И вот эти люди стоят и с упоением обсуждают, кто кого и где «чуть не оприходовал»?
Даже я со своим управленческим опытом на мгновение теряюсь. Как? Когда? В какой момент всё пошло не туда? Уж не Мариша ли их всех расхолаживает?
— Всем выговор. Девочки — минус пятьдесят процентов премии. А ты… Минус сто, Вить.
Надо заметить, наказание эти нашкодившие котятки принимают с достоинством. Даже Марише хватает ума не спорить. Не сказать, что эта покладистость избавляет меня от мысли о необходимости более жестких мер вроде увольнения. Разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Рамилем. Ну, с шахматистом проблем не будет. Он сейчас просто пройдет мимо и… В противовес всем моим ожиданиям, Шакиров замедляется, чуть наклоняет голову и, ослепительно улыбнувшись, произносит:
— Доброе утро, — делает паузу, демонстративно проходится взглядом по бэйджику у Мариши на груди и, растягивая гласные, продолжает: — Марина.
Мариша краснеет. Сжимает под столом кулаки, блея:
— Д-доброе.
— Хорошего вам дня, Марина.