Кольца от Матвея я, кстати, так и не получаю. Серьёзность своих намерений он подтверждает, прислав мне уведомление о подаче заявления в ЗАГС с уже оплаченной госпошлиной. Вот такой мне достался романтик. Возникает желание даже немного похулиганить и, из вредности, ему отказать. Но, конечно, ничего подобного я не делаю. Я же не дура, господи. Соглашаюсь как миленькая! Тем более что роспись для нас — чистая формальность. И гораздо важнее венчание, которое нам предстоит.

Вот вокруг него все и вертится в последние дни. Потому что, оказывается, это не так-то просто — повенчаться. Это целая история. С исповедью, узнав о которой я, признаться, чуть не дала заднюю. И необходимостью убедить духовника Матвея в том, что мы реально друг другу подходим.

Ну, ничего себе, да? С чего вдруг я должна кому-то что-то доказывать?! Все во мне восстает против этой мысли. Я прохожу все этапы — отрицание, торг, принятие… Накануне поездки в монастырь накручиваю себя до истерики. Но, как Матюша и обещал, все проходит вполне терпимо. Не могу сказать, что я когда-нибудь захочу это повторить, но… В тот момент я действительно ощущаю себя так, будто сбросила груз с души.

Да и происходит все совсем не так, как я боялась. Ну, не нравится мне то, как обычно проходит исповедь в наших церквях. Как можно настроиться на нужный лад, когда тебе дышат в спину и греют уши все позади стоящие?

С отцом Елисеем, как я сказала, все проходит совершенно иначе. Мы остаемся наедине и долго-долго бродим по территории монастыря, неспешно беседуя. Я ни в чем не каюсь, если уж на то пошло, а просто рассказываю этому добром дедушке о своей жизни. О том, что меня волнует, что радует и что причиняет боль. Рассказываю о своей семье, неудачных браках и попытках зачать. А он слушает и кое-где вставляет вполне уместные, заставляющие меня о многом задуматься фразы. После нашего разговора я не чувствую себя выпотрошенной. Я чувствую себя легкой и немного уставшей.

Страшно волнуясь, жду вердикта, пока мое место рядом с батюшкой занимает Матвей. Смотрю на монахов и радуюсь, что Ратников не додумался уйти в монастырь — с него бы сталось! А этот мир многое бы потерял, если бы он принял постриг.

В итоге нас все-таки благословляют на венчание. В момент оглашения вердикта у меня позорно подкашиваются колени, приходится даже схватить Матвея за локоть, чтобы не упасть. Отец Елисей это подмечает и хулигански мне подмигивает. Наставления о том, что и как, проходят сквозь меня. Хорошо, оказывается, что Мариша немного шарит за такие темы, потому что ее мать, оказывается, шибко верующая. Я же действительно многое пропустила, а спросить у Матвея было почему-то стыдно. Вдруг он решит, что я банально не стала себя утруждать?

В итоге Марише поручаю и роль свидетельницы. Потому как никого более подходящего среди моих современных и далеких от религии близких попросту не находится. Сама себе удивляюсь. Может, мне ее Бог послал? А ведь если бы не Клуб, вряд ли бы мы когда-нибудь встретились. Значит, все не зря?

Что если Клуб разбитых сердец — залог моего женского счастья?

Мысль, конечно, из разряда тех, что обычно приходят в голову каким-нибудь идиотам вроде плоскоземельщиков. Верить в подобное должно быть стыдно. Но я… Я почему-то верю, что этот дурацкий Клуб — мой оберег.

И, наверное, поэтому в день венчания я хочу видеть там всех его участников. Всех до единого.

Утро начинается с рассветом. Я почти не сплю. То ли от волнения, то ли от странного ощущения, что вот сейчас… сейчас это случится. Без возможности откатиться назад, передумать, спрятаться… В этих мыслях есть один большой плюс — мне почти некогда переживать о предстоящем ЭКО.

Выглядываю в окно. Город только просыпается. Май… Есть поверье, что выйдя замуж в мае, будешь потом маяться всю жизнь. Но это такая чушь! Я выходила замуж и в июне, и в августе, и в январе… И вы знаете, чем это закончилось.

Платье у меня простое. С деликатным вырезом-лодочкой и длинными рукавами, потому что эти части по правилам должны быть прикрыты. Никаких вырезов, никакой нарочитой сексуальности. И в этом, как ни странно, вся соль. На голове кружевная косынка… Очень стильно.

— Ты готова? — раздается голос мамы из-за двери.

— Да!

Она заходит. Останавливается. Обводит меня восхищенным взглядом. Из-за ее плеча выглядывает бабуля. Визажистка с парикмахером собирают свои чемоданчики. Я долго доставала Матвея на тему того, можно ли краситься в церковь. И в конечном счете решила, что если даже нельзя, то это будет не самый большой мой грех.

— Ну что, невеста, передумать еще не поздно, — прикалывается бабуля чисто для порядка.

— Поздно, — улыбаюсь я.

Мы спохватываемся, что уже опаздываем. Суетимся. В этой легкой неразберихе мне вдруг становится неожиданно спокойно. В конце концов, все идет так, как и должно.

К храму подъезжаем в полном составе. Даже не верится, что это «только свои». Нас, оказывается, немало. Бабушка, мама, родители Матвея, приехавшие из региона, где прошло его детство, друзья и близкие. А еще Зуля и Мариша, которая отчего-то нервничает.

— Эй, — шепчу, проходя мимо. — Дыши.

— Я дышу, — шипит она. — Просто… Не хочу все испортить.