— Теплая, — в заторможенном изумлении озвучила я очевидный факт и посмотрела дияру прямо в глаза, проваливаясь в их черноту, увязая в густой и тягучей темноте.

Внезапно, резким неуловимым движением, похожим на бросок змеи, Кассиан схватил меня за запястье и потянул на себя, заставив склониться над столом так, что наши лица оказались слишком, просто непозволительно близко.

— Кассиан? — тем не менее осторожно позвала я, с ужасом осознавая, что не вижу сознания в черных провалах его глаз.

А затем… затем все резко прекратилось.

— Пожалуй, ты у нас вовсе не мышка, принцесса, — медленно произнес все еще удерживающий меня, но уже совершенно обычный Кассиан. — Но играть с котом я бы все же не советовал.

Облизнув пересохшие губы, я тихо ответила:

— Даже не собиралась. Повторюсь: смею надеяться, что я все еще в здравом уме и светлом рассудке.

Кассиан помедлил, а затем уже привычно усмехнулся и отпустил меня.

— Характера тебе не занимать, вынужден признать. Мое почтение, Лорелин, — сказал он и шутливо отсалютовал раскрытой ладонью, заставив меня чуть нервно улыбнуться.

— И усидчивости, прошу заметить, тоже, — отметила я, достала из кармана исчерченный Кассианом листок и торжествующе помахала им. — Выучила все до последней буковки.

Губы дияра тронула снисходительная улыбка, судя по всему, он это таким уж достижением не считал. Ну не всем ведь быть гениями с совершенной памятью.

— И еще… спасибо за подарок. Мне очень приятно, — чуть смутившись, поблагодарила я.

Кассиан неопределенно пожал плечами и указал взглядом на лежавший в стороне портрет. Оказывается, он оставил его и не стал убирать в дальний угол.

— Подумал, что будет неплохо подарить что‑то в ответ. Лора, — он резко сменил тон и пригвоздил меня взглядом. — Мне кажется, ты хочешь о чем‑то спросить?

Переминаясь с ноги на ногу, я неуверенно протянула:

— Может быть, но у нас ведь не так много времени?

— На небольшой разговор найдется, — мягко ответил Кассиан, жестом пригласив меня сесть напротив.

Приняв приглашение, я медленно опустилась в высокое кресло.

— Ничего такого, просто я обратила внимание, как сильно тебя боятся твои собственные люди. Любят, уважают, даже боготворят, но все равно… боятся, — мрачно произнесла я, вновь почувствовав несправедливость ситуации. — И невольно задумалась, почему ты решил стать дияром? Был ли это твой собственный выбор?

Кассиан откинулся на спинку своего кресла и закинул ногу на колено. Его поза выглядела вызывающе расслабленной, но я все равно почувствовала некое напряжение в этой нарочитой легкости.

— Хм… Был ли это мой выбор? Одновременно да и нет — так, наверное, будет точным сказать. Можно ли назвать выбором ситуацию, когда тебе предлагается то, от чего ты просто физически отказаться не можешь? Формально никто никого дияром становиться не заставляет. Ты просто учишься, развиваешься, погружаешься в тонкости материи все глубже и глубже, и в какой‑то момент понимаешь — этого мало. Нужно еще. И дальше… остановиться уже просто невозможно. А что до людей и их страха, скажем так, в этом смысле цена не высока.

— Но это же так несправедливо, — вырвалось непроизвольно. — Ведь и ты, и остальные дияры стараются на благо всех этих людей!

— Сколько эмоций, — совершенно холодно улыбнулся Кассиан. — Ты решила меня пожалеть? Как это мило с твоей стороны. Но ты ошибаешься, Лора, я последний, кого стоит жалеть в этой резиденции. Поверь, у многих здесь есть семейная история, в которой близкий человек пострадал от рук дияров, особенно старой школы: кто‑то в результате экспериментов, кто‑то случайно, а мать Холлдора, например, погибла, решившись провести ночь с моим предшественником. Хотя тот был особенным ублюдком, надо признать. Но я, Лорелин, чтобы ты знала, как и все дияры, как все люди, тоже допускал ошибки. Поэтому я ценю твой душевный порыв, но не стоит заблуждаться на мой счет.

Кассиан говорил ужасные вещи, сохраняя на лице холодную полуулыбку.

Я внимательно слушала, нахмурив брови, но почему‑то его слова не вызвали во мне ни разочарования, ни отторжения.

Наверное, потому, что чего‑то подобного я и ожидала. Сейчас не время разбираться в причинах: эту мысль я отложила на потом, словно захлопнув невидимую дверцу в сознании.

— Ты не выглядишь разочарованной или напуганной, — отметил дияр, склонив голову на бок.

— Может, потому что я и не ждала, что передо мной сидит святой посланник Двуединой? — впервые я позволила себе откровенный в своей честности сарказм.

И Кассиан… рассмеялся. Вполне искренне, так, как я прежде не слышала, ни в прошлой жизни, ни в этой. А затем скользнул взглядом по часам, висевшим на стене, и сообщил:

— Что ж, у нас есть еще достаточно времени, чтобы поработать.