Сразу нахлынули воспоминания о первых днях, которые я провела там, сходя с ума от одиночества и голодая, когда горничные «забывали» о том, что меня полагается кормить наравне со всеми.

Тогда я считала, что оказалась в руках варваров и бандитов, мне и в голову не приходило, что достаточно сообщить об этом дияру, чтобы решить вопрос. Как и о других мелких пакостях, которые с удовольствием устраивала для меня остальная прислуга.

Сейчас эта мысль показалась такой очевидной, но тогда она просто не могла прийти мне в голову. Дияр в прошлой жизни был совсем другим.

Вернее, другим он быть не мог, нет. Как ни горько признавать, но, решив печально плыть по течению, я сама стала для него совсем другим человеком, нежели сейчас.

Горничная недовольно и нетерпеливо поманила меня за собой.

— А… — я неуверенно обернулась.

— Сегодня отдохни, завтра вникай в дела — их будет много, — ответил дияр, так и не дав толком задать вопрос. — Я сам позову тебя, когда найду время.

Меня хватило только на то, чтобы коротко кивнуть и проследовать за горничной.

Очень долгий и очень сложный день, и в тот момент мне хотелось разве что снять с себя это свинцово‑тяжелое платье и просто прилечь. Впрочем, поесть тоже было бы неплохо.

— Как тебя зовут? — устало спросила я, наблюдая, как забавно колышутся две короткие косички девушки.

— Меня зовут Клара, я провожу тебя в гостевые, и на этом все.

— Нет, не все. Мне нужна ванна и хороший ужин. Кроме того, мои вещи еще не прибыли, мне нужно во что‑то переодеться.

Девушка зашагала вперед еще быстрее, так энергично подергивая косичками, что стало ясно: она в ярости.

— Ванну можно организовать, — процедила горничная. — Но насчет ужина… кухня уже закрывается. И запасного гардероба для гостей у нас нет.

Я сдержала вздох.

— Значит, найди что‑нибудь. Мне подойдет что угодно, только бы чистое. Вроде мы с тобой одного размера? А ужин… принеси хотя бы хлеба с сыром и теплого чая, уж это на кухне найдется?

Клара обернулась, стрельнув колючим взглядом.

— Ты же из благородных, я вижу. Какой хлеб с сыром?

— А благородным положено подавать только павлинов на золотом блюде? — я вскинула бровь. — Знаю, что не нравлюсь тебе, Клара, и хочешь верь, хочешь нет — понимаю. Но пойми, пожалуйста, что я вам всем здесь не враг. И, кроме того, не напрашивалась в гости, уж поверь.

Плечи Клары чуть опустились, а в глазах мелькнуло что‑то вроде смущения. Она провела рукой по одной из косичек, словно проверяя, на месте ли она.

— Я попробую что‑нибудь придумать, — неуверенно протянула девушка. — Думаю, хлеб и чай на кухне действительно найдутся.

— Спасибо, — совершенно искренне улыбнулась я.

Страхи мои не оправдались, потому как Клара привела меня не в тесную комнатушку из прошлой жизни, а в небольшие и скромно, но со вкусом обставленные покои. Я посмотрела в стрельчатое окно и обнаружила прекрасный вид на лес и темнеющие за ним в сумерках горы.

Помню, раньше я могла смотреть только на маленький заброшенный сад, и отчего‑то мысль о нем отозвалась теплом в груди.

Горничная упорхнула добывать мне ужин и заперла за собой дверь. Я вздохнула и решила осмотреться в своей куда более комфортной на этот раз клетке.

У окна стоял массивный, но изящный стол из того же дуба, что и потолочные балки. Рядом примостился стул с высокой резной спинкой, а напротив, у противоположной стены, располагалась кровать под легким балдахином из полупрозрачной ткани. Она казалась островком покоя: белоснежные простыни, несколько подушек разного размера и плед из тонкой шерсти.

Пришлось сделать усилие над собой, чтобы не рухнуть как есть в эту манящую мягкость, пахнущую лавандой и ирисами.

В гостевой имелась неприметная дверца, за которой скрывалась небольшая комнатка, предназначенная для туалетных процедур. Очень удобно, особенно если ты девушка, да и в целом человек, ценящий свое время и уединение — гораздо лучше общих купален.

Пока я осматривала помещение, Клара вернулась — тихо, без лишнего шума. В руках у нее был поднос: глиняная чашка с ароматным чаем, ломоть свежего хлеба, кусок сыра и даже пара соленых оливок, будто она в последний момент решила добавить что‑то «для благородства».

— Вот, — она поставила поднос на низкий столик у окна. — Чай еще горячий.

В голосе девушки уже не было ни резкости, ни раздражения — только деловитость и усталость. Я подумала, что наверняка у нее тоже был непростой день, наверное, у горничных он в принципе не бывает простым.

Следом Клара протянула мне аккуратно сложенную льняную сорочку, явно свою собственную, но чистую и отглаженную.

— Нашла в кладовой. Если что, завтра поищем что‑нибудь получше.

Я взяла вещи, ощутив под пальцами приятную текстуру ткани.

— Спасибо, Клара. Это больше, чем я ожидала. Завтра, я думаю, должен прибыть обоз с моими вещами. Могу я тоже отдать тебе что‑то свое?