— Нет, не издеваюсь, — ответил Кассиан на мой безмолвный вопрос, будто прочитав мысли. — Это, скажем так, весьма тонкий процесс. Не будешь доверять — начнешь сопротивляться, и с высокой долей вероятности я превращу твои мозги в недееспособную кашу.

Мне сразу подумалось, что дияр, по всей видимости, просто не настолько заинтересован, чтобы тратить свое время, и нашел благовидный предлог отказать. Если бы жизнетворчество так уж требовало доверия, оно бы изжило себя как вид.

— Хм… — с сомнением протянула я.

— Да. Разобраться в твоем случае было бы крайне любопытно, но думается мне, не вполне возможно. Или я ошибаюсь?

Я смущенно опустила взгляд. Так-то он прав, конечно.

— Конечно, вы правы. Я бы соврала, если бы сказала, что доверие между нами вот так запросто возможно, — озвучила я. — И все же, вы говорите, что не отказались бы. К слову о доверии, вы так легко разрешили мне попробовать себя в управлении, пускай оно и касается хозяйственных вопросов. Могу я спросить почему?

Меня, признаюсь, действительно беспокоила эта легкость, с которой дияр принял решение, наводя на определенные опасения. Лучше прояснить все сейчас.

— Честно говоря, я понятия не имел, что с тобой делать, — удивительно по‑простому развел руками Кассиан. — Знаешь ли, не каждый день беру в плен принцесс покоренных государств. Ты придумала неплохое решение, не вижу причин его отклонять.

— Обычно пленных сажают в тюрьму, ну, в том или ином виде, — серьезно отметила я. — А вы готовы не только допустить принцессу захваченной страны к делам резиденции, но и в теории помочь восстановить магосозидательные способности. Вам не страшно, что все это я могу обернуть против вас?

Кассиан посмотрел на меня, как на ребенка, который спрашивает у уставшего родителя, почему небо голубое.

— Силы боятся только слабые, принцесса. Какой из меня дияр, если я не способен справиться с одной женщиной, тем более в твоем положении? А если кто‑то может принести мне пользу, я не вижу причин от нее отказываться. В этом на ваших чаепитиях не врут.

— Да, наслышана о вашем… прагматизме, — растерянно ответила я.

— Считаешь это плохой чертой? — Кассиан откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, от чего места в экипаже стало еще меньше.

— Что? Нет, разумеется! Просто все это похоже на какую‑то шутку. Я готовилась к другому.

— И к чему же? — вскинул темную бровь дияр.

— Скажем так, попади в плен зендарийцев вы, дияр, — и вы бы оказались в совершенно ином положении, нежели я сейчас, — я помрачнела.

И ведь до сих пор я правда не задумывалась о том, что даже моя прошлая жизнь — можно сказать, роскошь по сравнению с тем, что ждало в Зендарии плененных жизнетворцев.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — усмехнулся Кассиан. — Откровенность за откровенность, принцесса. Не покажись ты мне занимательной сегодня на церемонии, ехать тебе с обозом, а не в моем экипаже, и не вести этот разговор. Мне просто стало любопытно, а ты воспользовалась шансом, только и всего.

Я решительно вскинула голову и посмотрела дияру прямо в глаза. Попробовать додавить, раз диалог идет так удачно?

— Тогда я попробую воспользоваться еще одним?

Если мне и удалось сбить мужчину с толку, он этого не показал — ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Попробуй.

— Возьмитесь все-таки за мое магосозидание, прошу. Вы ведь слукавили, что это невозможно, я права? — я подалась вперед.

В экипаже повисла тишина.

Не знаю, о чем думал Кассиан, но в моей голове медленно, по пазлам, складывался план.

Под таким предлогом я вполне могла бы видеться и общаться с дияром довольно часто, а не погрязнуть в работе экономки, так ничего и не добившись.

А если мне удастся еще и магосозидание восстановить, без которого я чувствую себя так, будто лишилась руки, — это даже можно будет назвать просто неприличной удачей.

Водоворот моих вдохновенных мыслей прервали тени, сгустившиеся в углах экипажа.

Атмосфера резко переменилась. Я не поняла — почувствовала: что-то происходит. Страшное. Опасное.

Дияр, еще минуту назад казавшийся совершенно расслабленным, изменился в лице. Черты его заострились, и без того светлая кожа сделалась едва ли не прозрачной, а глаза… льдистые глаза заволокло непроглядной чернотой.

Все внутри перевернулось, и по спине пробежал холодок. Я застыла, цепенея от странного, сверхъестественного, первобытного ужаса.

Дияр медленно придвинулся ко мне и схватил за запястья, а затем резко дернул на себя, сделав так, что наши лица оказались в каких‑то сантиметрах друг от друга. Его пальцы, прежде казавшиеся вполне нормальными, сейчас оказались значительно длиннее, чем у обычного человека, больше похожими на лапы огромных пауков.

Мне хотелось закричать, но голос пропал. Хотелось рвануться прочь, но ни руки, ни ноги не слушались.