— И что?! — взорвался Тагиров, ударив ладонью по столу. — Ты запретил, а она пошла и слила всё анонимно! Это ее почерк, Ильдар! Это ее методы! У кого еще могли быть эти документы в таком собранном виде?! Она плевать хотела на твои запреты! Увольняй ее. Прямо сейчас. С волчьим билетом. Чтобы духу ее здесь не было!
— Я разберусь, — процедил, чувствуя, как ярость, холодная и колючая, начинает затапливать меня с головой.
— Разберись! И если выяснится, что это она… я сам сотру ее в порошок. И тебя заодно, за то, что пригрел эту змею!
Развернулся и вышел из кабинета.
Каждый мой шаг по коридору отдавался глухим стуком в висках.
Я защищал ее перед Дамиром. Я, человек, который никогда не рисковал своей репутацией ради кого бы то ни было, грудью встал на защиту девчонки, которую знаю без году неделю.
Потому что часть меня, та самая глупая, мужская часть, которую она зацепила своими зелеными глазищами, отказывалась верить, что она могла так нагло, так цинично ударить мне в спину. Но логика кричала об обратном. Она кричала мне в лицо, что не потерпит контроля. Она назвала меня ублюдком. Она сказала, что не будет сидеть и смотреть, как воруют деньги.
Она слила их.
Я подошел к стеклянным стенам ее кабинета.
Виктория сидела за столом. Перед ней стояла чашка кофе. Она смотрела в монитор, что-то быстро печатая, спокойная, сосредоточенная, в этом своем чертовом винном костюме.
Я распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стеклянную перегородку с жалобным звоном.
Вика вздрогнула и резко подняла голову.
— Ты совсем страх потеряла?! — прорычал, врываясь в кабинет и захлопывая за собой дверь.
— Что случилось? Я только что отправила тебе финальные правки по…
— Заткнись!
Я подошел к ее столу в два широких шага, схватил мышку, открыл браузер и вбил адрес того самого Telegram-канала. Развернул монитор к ней.
— Полюбуйся на свою работу.
Она непонимающе скользнула взглядом по экрану. Секунда. Две. Я видел, как ее зрачки расширились, а лицо, и без того бледное, стало почти меловым.
— Что… что это? — ее голос дрогнул.
— А ты не знаешь?! — я навис над столом, упираясь в него кулаками. Ярость застилала глаза. — Не знаешь, откуда в сети появились сканы, которые ты показывала мне час назад?! Не знаешь, почему ОБЭП сейчас выламывает двери в офисе Смирнова, а наш тендер заморожен на полгода?!
Вика подняла на меня глаза. В них плескался абсолютно искренний, неподдельный шок.
— Ильдар… это не я.
— Хватит мне врать! — я ударил кулаком по столу. Чашка с кофе подпрыгнула, темные капли брызнули на белую столешницу. — Ты думаешь, я идиот?! Думаешь, я не понимаю, как это работает?! Ты обиделась! Твое раздутое эго не вынесло того, что я посадил тебя на цепь! Ты посмотрела мне в глаза, сказала «поняла, босс», а сама пошла и слила компромат через свои левые каналы!
Она резко вскочила с кресла. Стул отлетел назад.
— Я сказала, что это НЕ Я!
— У кого еще были эти файлы?! — шагнул к ней, обходя стол. Меня несло. Я уже не контролировал ни тон, ни слова. Больше всего на свете меня убивало то, что она продолжает мне врать. — Кто еще копал под Смирнова так глубоко?! Ты сама кричала, что не будешь смотреть, как они воруют! Ты наркоманка, Лисицына! Тебе нужен был этот взрыв, и тебе было плевать, что ты подставляешь меня и компанию!
— Я этого не делала! Да, я хотела их слить! Да, меня тошнило от того, что ты заставил меня молчать! Но я не нарушала приказ!
У нее в глазах не было ни капли раскаяния. Только полыхающий, зеленый пожар чистой, первобытной ярости. И вместо того, чтобы попытаться оправдаться, попытаться хоть как-то сгладить углы, Лисицыну понесло. У нее окончательно сорвало тормоза.
— Ты что, совсем оглох от собственного величия, Валиев?! Ты тупой или притворяешься?! Если бы я хотела пустить эту гниль в печать, я бы поставила под ней свое имя! Я бы вышла в центр Москвы и станцевала на костях этого Смирнова! А ты, параноик хренов, врываешься ко мне и лаешь, просто потому что твоя идеальная система дала сбой! Да пошел ты к черту со своим тендером и своими параноидальными заскоками! Засунь свои обвинения себе в…
У меня сорвало резьбу.
Я даже не понял, как двинулся. Мышцы сработали быстрее, чем мозг успел отдать команду.
Моя рука метнулась вперед. Я схватил ее за горло — не чтобы задушить, а чтобы жестко, безапелляционно заткнуть этот фонтан хамства — и одним резким рывком дернул на себя.
Она охнула, когда ее тело с силой впечаталось в мою грудь. Мои пальцы сомкнулись на ее теплой, тонкой шее. Я чувствовал, как под большим пальцем бешено, рвано бьется ее пульс.