Я стояла, уткнувшись носом в его рубашку, вдыхая запах его парфюма и ярости, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Он не переживал за акции. Он не переживал за то, что подумает папочка.

Он переживал за меня?

За то, что меня обидят? За то, что мне будет больно?

— Дамир… — прошептала я, чувствуя, как в горле встает ком. — Ты нормальный вообще?

— Ты моя жена, — отрезал он, и от вибрации его голоса у меня внутри что-то сладко екнуло. — И никто не имеет права открывать рот в твою сторону.

Он резко отстранился, но не отпустил меня. Окинул быстрым взглядом толпу студентов, которые притихли, наблюдая за этой сценой. Его взгляд был таким тяжелым, что даже мой главный хейтер Стас, стоящий на крыльце, сделал вид, что очень увлечен разглядыванием шнурков.

— В машину, — скомандовал Дамир, открывая передо мной дверь пассажирского сиденья. — Быстро. Пока я действительно кого-нибудь не убил.

Я послушно нырнула в салон.

В этот раз я не сопротивлялась. В этот раз мне не хотелось выпрыгнуть на ходу.

Потому что, когда за тобой приезжает Всадник Апокалипсиса не для того, чтобы тебя казнить, а для того, чтобы сжечь всех твоих врагов… это, черт возьми, самый романтичный поступок в мире. Даже если этот Всадник — мой невыносимый, деспотичный босс.

Дамир обошел машину, сел за руль и с силой захлопнул дверь. Он все еще тяжело дышал.

— Пристегнись, — бросил он, не глядя на меня. — Мы едем домой.

— А как же твой офис? Совещания? Мир большого бизнеса?

— К черту бизнес, — он нажал на газ, и машина рванула с места. — У меня есть дела поважнее. Мне нужно придумать, как медленно и мучительно уничтожить моего брата, чтобы он пожалел о том дне, когда научился пользоваться интернетом.

Я посмотрела на его профиль. Жесткий, злой, решительный.

И вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

— Тагиров, — позвала я тихо.

— Что?

— А ты знаешь, что ты сейчас выглядишь очень сексуально, когда собираешься кого-то уничтожить ради меня?

Он едва заметно сбился с ритма переключения передач. Скосил на меня глаза. В глубине его черных зрачков я увидела удивление, смешанное с тем самым огнем, который мы зажгли вчера на кухне.

— Не провоцируй меня, Кира, — хрипло предупредил он. — Я сейчас на взводе. Могу понять неправильно и уничтожить тебя. Прямо здесь.

— Ой, боюсь-боюсь, — фыркнула, удобнее устраиваясь в кресле. — Только давай сначала поедим. Я сегодня стала звездой курса, раздала автографы и почти открыла свою школу танцев. Героям нужно подкрепление.

Дамир покачал головой, но я увидела, как уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Школу танцев?

— Ага. Твой брат сделал мне шикарный пиар. Так что, если ты меня уволишь, я не пропаду.

Он накрыл мою руку своей ладонью, сжимая пальцы.

— Никто тебя не уволит. Ты теперь моя проблема. Пожизненно.

— Не угрожай мне.

00:45.

На часах светились цифры, которые для нормальных людей означали глубокую фазу сна. Для меня они означали, что вечер только начинается.

Я ворочалась в огромной кровати в гостевой спальне, сминая простыни в комок. Организм, привыкший за последние полгода жить в режиме «сова-вампир», отказывался выключаться. В это время в клубе обычно начинался самый разгар веселья: музыка долбила, адреналин скакал, и спать хотелось примерно так же, как хочется есть пенопласт.

Я попыталась посмотреть фильм. Выключила через десять минут — героиня бесила своей тупостью. Попыталась почитать конспекты по истории искусств. Буквы плясали перед глазами.

— А-а-а-а, — простонала я в подушку. — Скучно!

В доме стояла гробовая тишина. Дамир, наверное, уже видит десятый сон про свои графики и отчеты. Или про то, как он душит своего брата галстуком.

Я села на кровати.

Спать я не хочу. Лежать и плевать в потолок — тоже. Оставался один вариант: пойти и проверить, спит ли мой муж. А если спит — разбудить. В конце концов, в контракте сказано «быть рядом», а не «быть рядом только в рабочее время».

Я натянула короткие пижамные шорты в клетку и майку-топ на тонких бретельках.

Вышла в коридор. Тихо, темно, только подсветка плинтусов создает атмосферу космического корабля.