И прежде чем я успела придумать еще одну колкость, он накрыл мои губы своими. Не так, как на свадьбе — напоказ. А жадно, отчаянно, собственнически, словно ставил печать на документе, который нельзя расторгнуть.

Я дернулась, как от удара током. Мозг, на секунду отключившийся от напора его губ, включился с аварийной сиреной. Это было неправильно. Это нарушало все пункты нашего договора, все границы моей безопасности и, черт возьми, это было слишком реально для «игры».

Я рванулась изо всех сил, используя эффект неожиданности. Дамир, не ожидавший сопротивления, на долю секунды ослабил хватку, и этого хватило. Я отскочила назад, судорожно прижимая к груди сползающее полотенце.

Звонкая пощечина разрезала тишину комнаты раньше, чем я успела осознать, что сделала. Ладонь обожгло.

Дамир отшатнулся. Его голова мотнулась в сторону, на щеке мгновенно начали проступать красные следы моих пальцев. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах бушевал такой мрачный огонь, что мне захотелось спрятаться. Но я лишь вздернула подбородок выше.

— Да что ты творишь, Дамир⁈ — закричала я, чувствуя, как голос срывается от негодования и испуга. — Я не понимаю! Какого черта⁈

Он открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова. Меня несло.

— Если у тебя яйца гудят — так иди в холодный душ! — выплюнула я ему в лицо, тыча пальцем в сторону ванной. — Остынь! Найди себе любовницу, сними кого-нибудь в клубе или, черт возьми, вернись к своей драгоценной Регине, если припекло! Я здесь при чем? Я на это не подписывалась!

Дамир замер. Его лицо окаменело, превратившись в жесткую маску. Он сделал шаг ко мне — тяжелый, давящий.

— Ты издеваешься надо мной? — тихо, с пугающей вибрацией в голосе спросил он.

— Я⁈ — истерически хохотнула, поправляя мокрые волосы. — Это ты надо мной издеваешься! Тащишь меня к алтарю ради мести, используешь как щит против родственников, а теперь решил, что я вхожу в пакет «всё включено» для снятия стресса?

— Заткнись, — прорычал он. — Не смей сводить всё к примитивной физиологии.

— А к чему мне сводить? — я наступала на него в ответ, забыв, что на мне только кусок махровой ткани. — К большой и чистой любви? Очнись, Тагиров! Мы знакомы без году неделя. Ты пьян, ты зол на брата, у тебя уязвленное самолюбие. А я просто оказалась под рукой, в одной спальне!

— Ты дура, или притворяешься? — заорал он вдруг так, что, кажется, задребезжали стекла. — Я только что сказал тебе, что слышал каждое твое слово внизу! Что мне плевать на Регину! Я к тебе потянулся, потому что ты единственная настоящая вещь в этом гребаном цирке!

— Это сегодня я настоящая! — крикнула я в ответ, не отступая. — А завтра ты протрезвеешь, посмотришь на меня — простую девчонку без родословной и миллионов — и поймешь, что это была ошибка. Что я тебе не ровня. Что это просто «момент». И знаешь что? Я не собираюсь быть твоей ошибкой, Дамир. Я партнер. Я фикция. Я наемный работник!

— Ты не наемный работник, ты моя жена! — рявкнул он.

— По контракту! — отрезала я. — И в этом контракте нет пункта «ублажать босса, когда ему грустно».

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, как два бойца на ринге. В воздухе искрило так, что, казалось, поднеси спичку — и всё взлетит на воздух.

— Значит, для тебя это только деньги? — ледяным тоном спросил он, и этот холод был страшнее его крика. — Только бизнес? Тебе абсолютно плевать?

— Абсолютно, — соврала я, глядя ему прямо в глаза и надеясь, что он не слышит, как грохочет мое сердце. — Я танцовщица Дамир. И я знаю, кто ты. Между нами ничего нет и быть не может. Так что прекрати этот спектакль, иди в душ и дай мне одеться.

Дамир смотрел на меня еще несколько бесконечно долгих секунд. Его взгляд скользил по моему лицу, ища трещину в броне. Не нашел.

— Хорошо, — бросил он. — Отлично. Бизнес так бизнес.

Он резко развернулся, схватил со столика свой стакан, с грохотом швырнул его в стену — осколки брызнули во все стороны — и, не оглядываясь, вышел из спальни, так хлопнув дверью, что с потолка посыпалась штукатурка.

Я осталась одна в звенящей тишине. Ноги подкосились, и я села прямо на пол, судорожно вцепившись в полотенце. Да что с ним не так?

Завтрак на террасе дома Тагировых — это отдельный вид психологической пытки.

Солнце заливало стол, накрытый белоснежной скатертью. Фарфор, серебро, запах свежей выпечки и крепкого кофе. Идиллия.

Если не смотреть на лица присутствующих.