— Дамир, я хочу тебя прибить — прошептала она глухо. — Ты просто… танк. Ты прешь напролом, ломая все на своем пути. Мои чувства, мои тайны, мою семью.

— Я защищаю свою семью.

Она подняла голову. В ее голубых глазах стояли слезы. Не от горя, а от бессилия и злости.

— Я не просила такой защиты. Я не просила искать мне папочку.

Я встал и подошел к ней. Опустился на корточки перед ее креслом, взяв ее холодные руки в свои. Она попыталась вырваться, но вяло. Я удержал.

— Послушай меня. Карим не остановится. Статьи в интернете — это только начало. Он будет бить по больному. Он будет копать под твою мать, под твою учебу, под твое здоровье. Мне нужен был щит, который он не сможет пробить. Амиров — это не просто щит. Это броня.

— Я ненавижу его. Я даже не видела его ни разу, но я ненавижу его за маму. За то, как ей было тяжело.

— Имеешь право. Ты можешь ненавидеть его. Можешь плюнуть ему в лицо при встрече. Можешь взять его деньги и сжечь их на его глазах. Это твой выбор. Но теперь он знает. И теперь он на нашей стороне. Потому что для таких людей, как мы, кровь — это не пустой звук.

— Для «таких, как мы»? — она горько усмехнулась. — Ты теперь тоже записал меня в «элиту»?

— Ты всегда там была, Кира. Просто не знала об этом. Ты принцесса, которую забыли в башне с драконом. А я просто… принес ключи.

— Ты принес не ключи, ты принес динамит и взорвал башню к чертям, — буркнула она, шмыгнув носом. — И что теперь?

— Теперь мы ждем результатов теста. Амиров сделает его быстро. Завтра к вечеру будет ответ.

— А если… если это ошибка? — в ее голосе прозвучала надежда. — Если мама наврала? Или перепутала?

— Твоя мама не похожа на женщину, которая путает мужчин, — я улыбнулся, вспоминая Галину с ее «чугунной сковородкой». — И ты слишком похожа на него. Когда ты сейчас орала на меня и кидалась подушками, я видел Амирова, который ломает сигареты от злости. Это генетика, детка. От нее не убежишь.

Кира высвободила одну руку и вытерла глаза.

— Ладно. Допустим. И что он хочет? Познакомиться? Покаяться?

— Он хочет тебя видеть.

— Я не поеду.

— Поедешь, — я сказал это спокойно, но безапелляционно. — Со мной. Я буду рядом. Если он скажет хоть слово, которое тебе не понравится, мы встанем и уйдем. Я обещаю.

Она смотрела на меня долго, изучающе. В ее взгляде боролись страх, обида и… доверие. То самое хрупкое доверие, которое мы строили последнюю неделю.

— Ты ужасный человек, Дамир Тагиров. Ты манипулятор, деспот и вор биоматериалов.

— Знаю, — поцеловал ее ладонь. — Но я твой муж. И я решаю проблемы. Даже те, о которых ты не просила.

Она слабо, устало улыбнулась.

— Иди ты к черту.

— Я уже там. Живу с тобой.

Она замахнулась на меня свободной рукой, но я перехватил ее и притянул Киру к себе, заставляя сползти с кресла в мои объятия. Она уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал, как напряжение отпускает ее тело.

Она покричала. Она выпустила пар. Теперь она приняла это.

Моя жена. Моя проблема. Моя победа.

— Дамир? — пробормотала она куда-то мне в ключицу.

— М?

— Если он действительно мой отец… Это значит, что я богаче тебя?

Я рассмеялся, прижимая ее крепче.

— Намного, маленькая. Намного. Возможно, мне придется просить у тебя карманные деньги.

— Готовься к унижениям, — пообещала она. — Я буду беспощадной.

Я стояла перед зеркалом, прикладывая к себе темно-зеленое бархатное платье, и пыталась унять дрожь в руках.

В голове не укладывалось. Просто не укладывалось.

Моя мама — женщина, которая экономила на пакетах в супермаркете и штопала мне колготки в школу — двадцать лет молчала о том, что мой отец — один из самых богатых людей страны. Рустам Амиров. Олигарх. Строительный магнат.

Я должна была посмотреть ей в глаза. Я должна была спросить: «Как?». Как она могла жить в нищете, зная, что один звонок мог изменить всё? Гордость? Страх? Или она настолько его ненавидела, что предпочла стереть его из памяти вместе с деньгами?

— Кира, мне нужно работать. У меня вообще-то есть дела, — раздался голос Дамира.