Я не вернусь в клуб танцевать перед потными мужиками за чаевые. Я открою свою студию. «Школа пластики имени жены Тагирова». Да ко мне очередь выстроится до самого Кремля! Я буду брать за час столько, сколько раньше зарабатывала за ночь.
Я хмыкнула своим мыслям. Ай да Карим, ай да удружил.
Но у самого выхода из университета моя эйфория споткнулась.
У ворот, перегораживая проезд и распугивая студентов, стояли три черных внедорожника.
И сам Дамир.
Он стоял у открытой двери, своего автомобиля, как мрачный монумент. Руки скрещены на груди, взгляд сканирует толпу студентов, выходящих из дверей. Он выглядел так, будто собирался сжечь этот университет дотла, если не найдет меня в ближайшие тридцать секунд.
Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток.
Кажется, время давать уроки танцев еще не пришло. Сейчас начнется урок выживания.
Ну вот и все. Финита ля комедия.
Я смотрела на Дамира и понимала: сейчас меня будут убивать. Ну, или как минимум — увольнять с особым цинизмом, без выходного пособия и с волчьим билетом.
Он выглядел не просто злым. Он выглядел как Всадник Апокалипсиса, который припарковал своего коня (в данном случае — черный бронированный танк) и теперь решает, с кого начать жатву душ. Его взгляд метал молнии, челюсти были сжаты так, что я боялась, как бы у него зубы не раскрошились в пыль.
Студенты вокруг замерли. Даже вороны на деревьях, по-моему, перестали каркать. Все ждали казни.
«Спокойно, Ветрова, — скомандовала я себе, хотя колени предательски дрогнули. — Ты только что была звездой аудитории. Не смей сейчас превращаться в побитую собаку. Уходи красиво. С гордо поднятой головой и, желательно, с целыми конечностями».
Я поправила лямку рюкзака, вздернула подбородок и шагнула ему навстречу.
Идти пришлось метров десять. Самые долгие десять метров в моей жизни. Я чувствовала себя Жанной д’Арк, идущей к костру, только вместо инквизитора меня ждал муж в костюме.
Он не сдвинулся с места. Он просто следил за каждым моим шагом, и от этого его взгляда мне хотелось спрятаться в ближайшую урну.
Когда между нами осталось полметра, я решила атаковать первой. Лучшая защита — это нападение и поток бессмысленного бреда.
— Дамир, послушай, это не то, что ты думаешь! — выпалила я, остановившись перед ним и выставив руки в защитном жесте. — Я знаю, как это выглядит, но у меня есть план! Мы скажем, что это дипфейк! Сейчас нейросети такое творят, закачаешься. Или скажем, что это моя злая сестра-близнец, о которой я не знала, потому что нас разлучили в роддоме!
Он молчал. Только ноздри раздувались.
— Или еще лучше! — продолжила я, чувствуя, как меня несет от нервов. — Мы скажем, что это перформанс! Я же искусствовед, черт возьми! Это было исследование пластики тела в условиях урбанистического давления! Современное искусство, Дамир! Никто не посмеет осудить жену мецената за творческий поиск! Я все разрулю, честно! Не надо штрафов, я отработаю…
Я замолчала, потому что Дамир вдруг сделал резкий шаг ко мне.
Инстинктивно зажмурилась, ожидая, что он сейчас начнет орать или схватит меня за шкирку.
Но вместо крика я почувствовала… руки.
Тяжелые, горячие ладони легли мне на плечи. Не грубо. Не чтобы встряхнуть. Они легли так, словно он проверял, не рассыпаюсь ли я на части.
— Кира, — его голос прозвучал низко, хрипло, прямо над моим ухом
Я открыла один глаз.
Он не смотрел на меня как на врага народа. Он сканировал мое лицо с такой тревогой, что у меня перехватило дыхание. Его взгляд метался по моим глазам, губам, щекам.
— Они тебя тронули? — спросил он.
Я моргнула.
— Кто?
— Да хоть кто, не важно — перебил он жестко. — Кто-нибудь что-то сказал? Кто-нибудь посмел тебя оскорбить? Ткни пальцем. Сейчас же.
Я застыла с открытым ртом.
В моей голове, настроенной на волну «сейчас будет скандал из-за репутации», произошел сбой системы.
— Ты… ты не злишься? — просипела я. — На меня? За фото? За то, что я опозорила твою фамилию на весь интернет?
Дамир выругался сквозь зубы и, не обращая внимания на сотню глаз, притянул меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди. Одной рукой он прижал мою голову к своему пиджаку, закрывая от взглядов, а второй обхватил за плечи, создавая вокруг меня кокон.
— Дура, — прорычал он мне в макушку. — Какая к черту фамилия? Мне плевать на фамилию. Я думал, они тебя здесь сожрут. Я летел сюда и думал, что если хоть одна мразь скажет тебе кривое слово, я разнесу этот университет по кирпичику.