Ощущения были настолько сильными, незнакомыми и подавляющими, что сравнить их было не с чем. Вся моя прежняя жизнь, все мои «нет», вся моя броня — всё это сгорело в эту секунду. Я позволила себе стонать — громко, бесстыдно, делясь с ним тем, что чувствовала.

Его член был во мне, и казалось, что вся моя кожа горит. Всё тело нуждалось в нем, как диабетик в инсулине.

Дамир целовал мой лоб, виски, мокрые от слез ресницы, и начинал двигаться в нарастающем темпе. Жестком. Вбивающем.

Я впилась в его плечи и стиснула зубы. Он брал меня. Брал быстрее и быстрее, выбивая из меня дух. Дышал часто, хрипло, прямо мне в ухо. А меня трясло. Трясло от кайфа, от боли, от осознания того, что я с ним. Что он — мой первый. И что всё это настолько… шикарно. Настолько правильно в своей неправильности.

Мои стоны, кажется, только подстегивали его. Он двигался быстрее, теряя контроль, и этот его срыв крыши был самым мощным афродизиаком. Мы вдруг дошли до точки кипения одновременно.

— Кира… — выдохнул он мое имя как проклятие, как молитву.

Мы бешено целовались, облизывая губы и языки друг друга, пытаясь стать одним целым. Нам было мало касаний. Нам нужно было больше — под кожу друг к другу залезть, раствориться, сплавиться. Мир вокруг перестал существовать. Не было контрактов, не было врагов, не было денег и принципов. Была лишь наша потребность. Жгучая, адовая, первобытная.

Низ живота налился свинцовой, сладкой тяжестью. Я чувствовала приближение оргазма — того самого, настоящего, о котором пишут в книгах, но в который я раньше не верила. Я обняла Дамира крепче, впиваясь пальцами в его спину, боясь, что меня сейчас просто разорвет на атомы.

Удовольствие накатывало волнами, и каждая следующая была мощнее предыдущей, снося остатки разума, как цунами карточный домик. В тот момент, когда этот кайф накрыл меня с головой, я сделала жадный, судорожный вдох, словно вынырнула из глубины, и захлебнулась в собственном наслаждении.

Я растворилась в ощущениях. Я кончала так, как никогда в жизни — ярко, ослепляюще, до искр из глаз. С ним внутри всё было совершенно иначе. Острее. Глубже. Правильнее.

Я замерла, выгнувшись в его руках, а потом обессиленно расслабилась, но Дамир не остановился. Он своими уверенными, сильными движениями продлевал мой экстаз, выжимая меня до последней капли, не давая упасть с вершины.

Дамир сменил темп. Теперь он двигался размашисто, резко, вбивая меня в матрас, присваивая окончательно. По тому, как окаменели его мышцы, как вздулись вены на его шее и как он стиснул зубы, я чувствовала, насколько ему хорошо. Он был на грани.

А потом он кончил — с долгим, тихим, утробным стоном, уткнувшись мне в шею. Я почувствовала горячие толчки внутри себя. В меня. Без защиты. Без мыслей о последствиях.

Он упал на меня сверху, тяжелый и горячий, придавливая своим весом к кровати, но всё еще оставаясь внутри, словно не хотел разрывать эту связь ни на секунду. И в этой тяжести, в этой наполненности было что-то пугающе идеальное.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, проводя большим пальцем по моей припухшей губе.

Я киваю.

— Вроде того. Ты был прав.

— Насчет чего?

— Насчет того, что ты играешь грязно, — слабо усмехнулась. — Ты меня сломал, Тагиров. Буквально. Я завтра ходить не смогу.

Он наклонился и поцеловал меня. Мягко, без напора, просто касаясь губами

— Я буду носить тебя на руках. Обещал же.

— Если ты надеешься, что будешь полностью меня контролировать, надевай то, не надевай это, то ты сильно ошибаешься.

Он рассмеялся и перекалится на спину.

— Это нужно будет обсудить.

— Не чего обсуждать, ты меня знаешь.

— Знаю, — лениво согласился он. — Ты — заноза в заднице, Ветрова. Но, к сожалению, теперь моя любимая заноза. Иди сюда, — он не просил, он констатировал факт, протягивая ко мне руку.

Я хотела демонстративно отвернуться и показать характер, но тело предательски ныло и тянулось к источнику тепла. Я поддалась, позволяя ему притянуть меня обратно. Дамир тут же закинул тяжелую ногу на мои бедра, фиксируя меня, как пойманную добычу, и уткнулся носом мне в макушку.

— Никакой паранджи, Кира, — пророкотал он, его голос вибрировал у меня в груди. — Я не собираюсь прятать твою красоту. Но если ты еще раз наденешь то платье с вырезом на спине, я его порву. Прямо на тебе. И мы никуда не пойдем.