— И все? — просипела я, глядя на него с непониманием и обидой. — Ты… ты чего остановился?

Дамир улыбнулся. Это была та самая наглая, самоуверенная ухмылка, которую я так ненавидела.

— А что, мало? — протянул он лениво, хотя я видела, как напряжены его плечи. — Ты же хотела ссору? Поругаемся еще раз?

Я смотрела на него, и гордость боролась с желанием ровно одну секунду. Желание победило нокаутом.

Мне было плевать на принципы. Плевать на то, что это всего лишь контракт. Я хотела его. Здесь и сейчас.

— Сделай это, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — Дамир, сделай это. Сейчас же.

Его ухмылка исчезла. Лицо стало жестким, хищным.

— Ты уверена? — спросил он тихо, но в голосе звенела сталь.

Я кивнула.

— Да.

Он навалился на меня всем весом, и, черт возьми, это было именно то, что мне нужно. Тяжелый, горячий, настоящий. Это не давило — это заземляло. Словно бетонная плита, которая наконец-то придавила мою вечно мечущуюся душу, не давая сбежать.

Его руки рванули мою майку вверх. Ткань скользнула по коже и исчезла в темноте.

А потом начался хаос.

Его губы были повсюду. Никакой системы, никакой последовательности — чистый, дикий голод. Он целовал мою шею, кусал ключицу, спускался ниже, к груди, оставляя на коже горящие следы. Я запустила пальцы в его жесткие волосы, сжала их в кулаках, оттягивая его голову назад, а потом снова прижимая к себе.

Едва его горячий, влажный рот накрыл мой сосок, меня выгнуло дугой. Рефлекс сработал быстрее мысли: мои ноги сами обвили его талию, скрестились на пояснице, притягивая его ближе, вжимая в себя. Я раскрылась перед ним полностью, без остатка.

Он застонал мне в кожу, и этот звук завибрировал во мне. Одна его рука сминала мою грудь, пальцы жестко месили податливую плоть, пока язык ласкал другую. Но с ума меня сводило не это.

Его бедра.

Он двигался так, словно мы уже были одним целым. Его пах, твердый как камень, вжимался в мою промежность, терся о самую чувствительную точку, и каждый такой толчок простреливал меня острым, электрическим удовольствием.

Дамир втянул сосок в рот сильнее, сжал его зубами — не больно, но на грани, — и я громко, судорожно ахнула, запрокидывая голову.

— Да… — выдохнула я, когда он начал двигаться ритмичнее, имитируя фрикции.

Я громко стонала, не узнавая собственного голоса. Мне было мало. Мне было нужно всё.

— Блять… — выдохнул он, резко замирая.

Он поднялся на руках, нависая надо мной. Его лицо в полумраке казалось маской одержимого. Он направил свой член, уперевшись головкой прямо во вход, и посмотрел мне в глаза. Черные, расширенные зрачки пожирали меня.

— Расслабься, — прохрипел он, и его голос сорвался. — Ты моя, Кира. И я уже не остановлюсь, просто расслабься.

— Если остановишься — я тебя придушу.

Он коротко кивнул, принимая угрозу.

Его рука скользнула между нами. Он провел головкой члена по моим складочкам, бесстыдно раздвигая их пальцами, размазывая влагу. Её было много. Я была мокрая насквозь, готовая, текущая от одного его присутствия.

— Вижу, — прорычал он довольно. — Умница.

Он больше не ждал.

В его глазах плескалась такая дикая смесь жажды и агрессии, что мне стало страшно. Но это был тот страх, от которого кровь не стынет, а вскипает лавой.

Дамир зажмурился, словно ему самому было больно сдерживаться, и совершил резкий, безжалостный толчок.

Я выгнулась дугой, сжимая его плечи до хруста в пальцах. Воздух застрял в горле. Меня словно пронзило раскаленным прутом — безумное наслаждение смешалось с острой, жгучей болью разрываемой плоти. Я запрокинула голову, хватая ртом воздух, не в силах даже вскрикнуть.

— Да… — прошипел он мне в губы, кусая их, не давая опомниться. — Именно так. Моя.

Он замер, давая мне секунду. Но мне не нужна была секунда. Мне нужно было, чтобы это чувство заполненности перестало быть болезненным и стало тем, чем оно обещало быть.

— Не останавливайся, Волков, — прохрипела я, царапая его спину. — Двигайся.

Он обхватил меня крепче, почти до синяков, и толкнулся снова. Еще раз. Потом еще. Я инстинктивно закинула ноги ему на плечи, принимая его глубже, позволяя ему достать до самого дна. Он заполнял всю меня, растягивал, присваивал. Мне казалось, что он просто огромный, нереальный.