— Я… я согласна, — прохрипела она. Слышно было, как она тяжело, со свистом втягивает воздух. — Если вы… если ты мне прямо сейчас поможешь.

— Что с голосом? — я нахмурился, делая шаг от стола. — Ты пьяна?

— У меня мало времени… Пожалуйста… — в трубке послышался какой-то шорох, звон стекла, будто что-то упало.

— Где ты?

Я уже не спрашивал. Я рявкнул, срываясь с места и быстрым шагом направляясь к выходу из столовой.

— Дамир! — прогремел голос отца мне в спину. — Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю⁈ Вернись немедленно! Если ты сейчас уйдешь…

Я не слушал. Я уже был в холле, на ходу вытаскивая ключи от машины.

— Адрес, Кира! Живо!

— Улица Ленина… сорок два… квартира пять… — она говорила с паузами, словно теряла сознание. — Код… семьдесят восемь…

— Я еду. Не отключайся.

Ноги гудели так, словно я пробежала марафон на шпильках по раскаленным углям. Я ввалилась в гримерку, мечтая только об одном — сесть. А лучше лечь прямо на этот грязный ковролин и умереть на полчаса.

Сегодня был адский день. Точнее, ночь. В клубе гулял какой-то крупный строительный холдинг. Двадцать мужиков, у которых тестостерон и алкоголь ударили в голову одновременно. И всем им, как назло, подавай Индиго.

— Артур, поставь Кристину, я не могу третий выход подряд! — просила я два часа назад, едва успевая перевести дух за кулисами.

— Не-не, детка, — Артур только отмахнулся, пересчитывая пачку чаевых. — Они платят за «черное каре». Хотят тебя. Так что пей водичку и вперед. Клиент всегда прав, особенно когда оставляет такие бабки.

В итоге я отработала смену за троих, пока остальные девочки сидели на диванах без работы и денег. И судя по их взглядам, они готовы были меня разорвать.

Я добралась до своего столика и рухнула на стул. Руки дрожали. Сначала я списала это на усталость, но потом почувствовала тот самый, знакомый и страшный холодок, бегущий по затылку. Липкий пот выступил на лбу под челкой парика. В глазах начало темнеть по краям, картинка стала зернистой.

Черт.

Я судорожно стянула перчатку. Пальцы не слушались, были словно ватные. Я не ела. За эти четыре часа непрерывного марафона я не успела даже перекусить.

Дверь гримерки распахнулась, ударившись о стену.

В комнату ввалилась толпа. Кристина, Милена и новенькая, кажется, Оксана.

— Ну что, звезда? — голос Кристины звучал визгливо. — Бабки карман не жмут?

Я не ответила. Я была сосредоточена на замке сумки. Молния заела. Чертова молния. Мне нужен сахар. Срочно. В косметичке была последняя ампула глюкозы и шприц-ручка с коротким инсулином.

— Ты что, оглохла? — Кристина подошла ближе и пнула ножку моего стула.

Меня качнуло.

— Девочки, отстаньте… — прошептала я. Язык заплетался. — Мне плохо…

— Плохо ей! — фыркнула Милена. — Конечно, плохо. Столько бабла в одно рыло загрести. Ты хоть понимаешь, что мы сегодня пустые уйдем из-за тебя?

— Я не виновата… — наконец нащупала собачку молнии.

— Да конечно! Ты с ним спишь, что ли? Или процент ему отстегиваешь больше? — Кристина нависла надо мной. — Ты здесь без году неделя, а ведешь себя как королева. Обычная подстилка.

Она протянула руку и резко дернула мою сумку на себя.

— Отдай! — вскрикнула я, но голос сорвался.

— Что там у тебя? — Кристина вытряхнула содержимое сумки на пол. — Наркота?

Помада, ключи, телефон и моя косметичка разлетелись по полу. Я сползла со стула, пытаясь собрать вещи. В глазах плыли черные круги.

Я потянулась к косметичке, но Милена с размаху наступила на нее каблуком-шпилькой. Раздался отчетливый хруст пластика и стекла.

— Ой, — притворно испугалась она. — Кажется, я что-то раздавила.

Я замерла, глядя на растекающееся по ковролину прозрачное пятно. Глюкоза. И инсулин. Последняя шприц-ручка, которая была с собой.

— Вы… вы что наделали… — прошептала я в ужасе.

— Нечего свое барахло разбрасывать, — буркнула Кристина, но, увидев мое лицо, побелевшее как мел, немного сбавила обороты. — Пошли, девочки. Нечего с этой ненормальной разговаривать.

Они вышли, громко хлопнув дверью.