Я осталась перед ним абсолютно нагой, открытой, беззащитной.

— Дамир… — выдохнула я, пытаясь сфокусировать на нем пьяный от желания взгляд.

Он навис надо мной, удерживая мои ноги, не давая свести колени.

— Расслабься, маленькая, — пророкотал он, и от вибрации его голоса у меня внутри всё сжалось. — Я не сделаю того, чего ты не захочешь. Но этого… этого ты хочешь больше всего.

Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра.

Я вскрикнула.

Это было горячо. Влажно. Требовательно. Его щетина царапнула нежную кожу, и этот контраст — боли и наслаждения — заставил меня выгнуться дугой. Он целовал каждый миллиметр, поднимаясь всё выше, неумолимо приближаясь к эпицентру моего безумия.

Я запустила пальцы в его жесткие волосы, сжимая их до белых костяшек, и в голове вдруг вспыхнула яростная, злая мысль: «Господи, какая же я была идиотка!»

Столько лет я строила из себя недотрогу. Берегла себя. Ждала какого-то мифического «того самого», верила в сказки про великую любовь, про трепет бабочек в животе, про возвышенные чувства. Думала, что первый раз должен быть сакральным, правильным, нежным.

Чушь! Какая же это всё чушь!

К черту целомудрие. К черту «любимого человека». К черту всех принцев на белых конях.

Есть только этот мужчина. Этот наглый, властный хищник, который сейчас раздвигает мои ноги и делает со мной то, от чего хочется выть на луну. Если бы я знала, что тело способно на такое, я бы давно продала душу дьяволу, лишь бы испытать это раньше.

Мир взорвался, когда его горячий язык коснулся самой чувствительной точки.

Меня словно пронзило молнией от макушки до пят. Это было бесстыдно. Грязно. И невероятно, невыносимо прекрасно. Он не спрашивал разрешения, он брал то, что принадлежало ему по праву сильного. Его язык двигался умело, жестко, дразня и доводя до исступления.

Я металась по подушкам, кусала губы в кровь, сдерживая крики, которые рвались из груди. Это было слишком остро. Слишком ярко для одной меня.

— Дамир… — взмолилась я, чувствуя, как натягивается внутри пружина, готовая разорвать меня на части.

Он не остановился. Наоборот, он усилил напор, поймал мой ритм, доводя меня до края безумия, до той черты, за которой нет ни стыда, ни совести.

И когда я сорвалась, когда волна ослепляющего наслаждения накрыла меня с головой, выбивая воздух из легких и заставляя тело биться в конвульсиях, я поняла одно: я больше никогда не буду прежней. Он выжег во мне всё старое, оставив только эту звенящую пустоту и эйфорию.

* * *

Мой мозг — предатель. Самый настоящий, беспринципный коллаборационист. Он должен был сейчас включить аварийную сирену, задраить люки, выставить противотанковые ежи и кричать в мегафон: «Внимание! Угроза полного уничтожения личности! Беги, дура, беги!».

Вместо этого он капитулировал. Вывесил белый флаг и дезертировал, оставив меня один на один с инстинктами, которые оказались сильнее любой логики, любого страха и любой гордости.

Я смотрела в черные глаза Дамира и понимала: сопротивляться бесполезно. Это как пытаться остановить цунами зонтиком. Я могла сколько угодно строить из себя циничную стерву, могла прикрываться контрактом и язвительностью, но правда была простой и пугающей: я хотела его.

Я хотела, чтобы этот огромный, властный, невыносимый мужчина стер все границы между нами. Я хотела чувствовать его вес, его силу, его власть. Вся моя броня, которую я ковала годами, рассыпалась в пыль от одного его прикосновения, от этого звериного голода в его взгляде.

К черту принципы. К черту «первый раз по любви». Если то, как у меня сейчас дрожат колени и скручивается живот, не химия, то я вообще ничего не знаю об этом мире.

Я тяжело дышала, будто всю ночь отработала на пилоне, без перерыва. Тело все еще подрагивает от пережитого спазма. В голове было пусто и звонко.

Дамир медленно поднялся.

Он поцеловал мой живот — нежно, едва касаясь губами, словно ставя печать. Потом поднялся выше, нависая надо мной. Его глаза в полумраке блестели торжеством.

Он наклонился и поцеловал меня в губы — тягуче, влажно, делясь со мной моим же вкусом.

— Вкусная, — прошептал он мне в губы. — Безумно вкусная.

И отстранился.

Он сел на пятки, убирая руки с моего тела. Просто смотрел на меня, восстанавливая дыхание.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Мое тело горело. Оно требовало продолжения. Я чувствовала пустоту там, где должен был быть он.