Кай вернулся как раз в этот миг. На рукаве у него была кровь, но сам он не выглядел раненым.

— Нижний переход пуст. У окна следы когтей.

Эйран резко обернулся:

— Чьих?

— Не драконьих. Мельче. Как у твари, которая была ночью. И еще нашел это.

Он протянул маленький обрывок ткани.

Голубой.

С платья Селесты.

Марина взяла его двумя пальцами. Ткань была холодной, влажной. По краю темнела кровь.

— Она хочет, чтобы мы думали, будто тварь утащила ее.

Кай посмотрел на дверь за гобеленом.

— Или тварь и правда была здесь.

— И почему-то аккуратно оставила нас у тайной комнаты с зеркалом.

Кай усмехнулся мрачно.

— Признаю, звучит как приглашение.

— Вот именно.

Эйран сказал:

— Тогда войду я.

Марина покачала головой.

— Комната открывается ключом супруги.

— Ключ можно взять.

— Попробуйте.

Она протянула ему серебряный ключ.

Эйран взял.

И тут же поморщился.

Ключ потемнел в его пальцах, стал почти черным, а на стержне выступил иней.

— Он не принимает вас.

— Ключ не любит мужчин? — спросил Кай.

Орден поправил очки, которых у него не было, но жест был очень похож.

— Ключ первой супруги не открывает дорогу тому, кто не является стороной женского свидетельства.

Кай тихо сказал:

— Вы умеете обидеть целый пол одной фразой.

Марина забрала ключ. Он сразу снова стал серебряным.

— Значит, я.

Эйран смотрел на нее так, будто пытался найти еще один довод. Не нашел.

— Я войду с вами.

— Если дверь позволит.

— Позволит, — сказал Орден. — Глава рода может присутствовать при свидетельстве, если признанная супруга не против.

Марина повернулась к Эйрану:

— Вы готовы увидеть неприятное?

— Сегодня я уже много чего увидел.

— Нет. Сегодня вы увидели начало.

Он кивнул.

— Готов.

Марина подошла к двери.

Знак рубина на дереве вспыхнул ярче. От него шел сладковатый запах — тот самый, что стоял в южном крыле. Духи Селесты. Или кровь Вирнов. В этом доме одно легко пряталось под другое.

Марина вставила серебряный ключ в узкую щель, которую не замечала раньше.

Ключ повернулся сам.

Дверь открылась внутрь.

За ней была темнота.

Не отсутствие света — именно темнота, густая, как черная вода.

— Факел, — приказал Гарт.

Стражник поднес огонь.

Пламя тут же стало синим и почти погасло.

Ферн схватил Миру за плечо, не давая ей шагнуть ближе.

— Никому внутрь без приказа.

Марина вошла первой.

Эйран — за ней.

Комната была маленькая, круглая, без окон. Стены из черного камня покрывали тонкие серебряные линии, похожие на трещины в старом зеркале. В центре стояло само зеркало.

Высокое, почти до потолка.

В раме из темного металла, украшенной рубинами и черными крыльями. Стекло не отражало комнату. В нем клубилась серая мгла.

На полу перед зеркалом лежали три письма.

Марина узнала почерк Ливии.

Те самые.

И рядом — алый перстень.

Мужской.

С рубином.

— Мариус, — тихо сказал Эйран.

Зеркало дрогнуло.

В серой мгле появилось лицо.

Не Мариуса.

Селесты.

Она смотрела из зеркала бледная, с распущенными волосами, губы в крови, глаза огромные.

— Эйран, — прошептала она. — Помоги мне.

Эйран застыл.

Марина скрестила руки.

— Как вовремя.

Селеста будто не слышала ее.

— Он обманул нас обоих. Отец… он не тот, кем кажется. Я хотела сказать тебе, но не успела. Тварь пришла за мной. Я ранена. Эйран, пожалуйста…

Голос дрожал идеально.

Слишком идеально.

Марина посмотрела на Эйрана.

Он стоял неподвижно, лицо жесткое. Но она увидела, как что-то в нем дернулось. Не любовь. Привычка. Старая вина. След той связи, которой Селеста еще умела пользоваться.

— Где вы? — спросил он.

Марина резко повернулась:

— Вы серьезно?

Он не посмотрел на нее.

— Если она действительно у Мариуса, мы должны знать.

Селеста в зеркале всхлипнула.

— В старом доме Вирнов… под часовней… он готовит суд против Ливии. Он хочет использовать ее метку, как использовал Лиару. Эйран, я была дурой, но я не хотела смерти…

Марина шагнула к зеркалу.

— Тогда скажите, где зеркало хранит память Ливии.