— Магия памяти?

— Или руки, — сказал Ферн неожиданно.

Все посмотрели на него.

Лекарь подошел ближе, взял письмо, понюхал край и поморщился.

— Чернила с примесью сонной вербены и крови. Такой состав иногда применяли для направленного письма.

— Что это? — спросила Марина.

— Человеку дают настой, кладут перед ним лист, ведут его руку чужой волей. Он пишет своим почерком. Потом память смазывается. Удобная мерзость.

Мира тихо прошептала:

— Святые хранители…

Эйран сказал:

— Кто умеет такое?

Ферн посмотрел на него без особого почтения.

— Маги крови. Некоторые целители. Дом Вирн, если вспоминать неприятное.

Орден добавил:

— И Морвены. Если верить старым записям, именно они славились подмененными свидетельствами.

Имя повисло над столом.

Марина посмотрела на Эйрана.

— Мариус Вирн.

— Нужно доказать.

— Докажем.

Орден развернул черную книгу.

— Я поднял записи посещений. Леди Ливия действительно трижды спускалась в нижний архив за последние два месяца.

— С кем?

— Первый раз одна. Второй — с мастером-помощником архива, который сейчас находится в отъезде. Третий…

Он замолчал.

— Третий? — спросил Эйран.

— С лордом Мариусом Вирном.

В комнате стало смертельно тихо.

Эйран произнес:

— Мариус не имел права входить в нижний архив без моего разрешения.

Орден сухо сказал:

— Разрешение было.

— Я не давал.

— Оно лежит в книге.

Старик перевернул страницу и показал запись.

Подпись Эйрана.

Почерк Эйрана.

Печать Эйрана.

Марина тихо сказала:

— Еще одна подделка?

Эйран взял книгу. Смотрел долго.

— Печать настоящая.

— А подпись?

— Похожа.

— Милорд, — сказал Орден, — настоящая печать без вашего участия могла попасть на бумагу только из кабинета.

— Или из рук человека, которому я доверял, — ответил Эйран.

Селеста.

Ровена.

Краст.

Слуги.

Слишком много дверей, у каждой свой ключ.

Марина посмотрела на письма.

— Значит, Ливия искала Морвенов. Мариус вошел с ней в архив по поддельному разрешению. После этого появились письма, будто я сама благословляю Селесту. Потом годовщина, измена, алтарь. А сегодня — сонная вербена и слухи.

Ферн мрачно сказал:

— Слишком стройно для случайности.

— Именно.

Где-то в коридоре поднялся шум.

Гарт открыл дверь, не дожидаясь вопроса.

— Милорд. Посланник Совета крыльев прибыл.

Эйран резко поднял голову.

— Уже?

— Да. С ним двое свидетелей и печать срочного созыва.

Марина почувствовала, как холод прошел по позвоночнику.

Птица из южного крыла не могла долететь так быстро.

Значит, Совет уже был готов.

Или кто-то заранее знал, что знак проснется.

— Кто посланник? — спросил Эйран.

Гарт ответил:

— Лорд Мариус Вирн.

Тишина ударила так, что даже огонь в камине будто погас на мгновение.

Мира побледнела.

Ферн выругался.

Орден медленно закрыл книгу.

Эйран стоял неподвижно, но вокруг него воздух начал темнеть. Тень за его спиной дрогнула, стала шире, будто на стене на миг раскрылись крылья.

Марина посмотрела на письма, потом на свою метку.

Боль ушла.

Остался холод.

— Как вовремя, — сказала она.

Эйран повернулся к ней.

— Вы останетесь здесь.

Марина даже не стала спорить сразу.

Она устала от бессмысленных «нет».

— Посланник Совета прибыл из-за моей метки, моих писем, моего дара и моего возможного суда. Если я не выйду, Мариус расскажет за меня.

— Вы слабы.

— Я жива. Для него это уже неприятность.

— Ливия.

— Эйран.

Они смотрели друг на друга.

За дверью замок снова начал шуметь. Не громко, но напряженно: шаги, голоса, распоряжения. Большой дом готовился принять человека, который, возможно, держал в руках нити всего вчерашнего ужаса.

— Если вы упадете перед Советом, — сказал Эйран тихо, — они используют это.

— Тогда стойте рядом и не дайте мне упасть.

Он замолчал.

Марина сама удивилась этим словам.

Не просьба о ласке. Не доверие. Практическое требование к человеку, который пока оставался ее мужем, главой рода и виновником ее унижения.